Наконец Эрос выпрямляется, усаживается напротив, демонстративно игнорируя оборотницу, и говорит с подчеркнутой серьёзностью:

— Король Данила, мне известно, что вам предстоит бой с Ангелом из Дома Лунокрылых. Мы готовы предложить нашу арену для поединка, а также предоставить организаторов. Наши судьи проследят за соблюдением всех условий — с полной беспристрастностью. Поверьте, мы хорошо знаем, на какие уловки способны наши сородичи-херувимы, в том числе и Дом Лунокрылых, с которым не раз сталкивались в бою. Мы умеем распознавать такие ловушки.

— Это дельное предложение, лорд, — роняю я. — Вот только я ещё и не согласился на бой, и потому вы немного спешите, не находите?

— Скорее, я пытаюсь успеть, пока вы не обговорили с Домом Лунокрылых все условия поединка, — замечает Эрос, и тут он в целом прав, да только лорд будто специально опускает самое главное.

— Давайте сначала расставим все точки над «и». Зачем вам Колыбель?

Эрос явно на перепутье. Видно, как внутри него идёт борьба: говорить — не говорить? Побеждает вроде как искренность.

— Вы, должно быть, в курсе ситуации с Демонской Стеной?

— Дома на ней воюют с Демонами, — киваю я.

— Моя жена… — он бросает взгляд на Красивую. Та всё так же скучающе смотрит в окно, будто разговор её не касается. — Она была проклята во время одного из сражений на Стене. А теперь, когда у нас должна родиться дочь… всё осложняется. Ребёнок будет энергетически пуст. А крылья херувима нельзя носить пустому — они разрушат её изнутри. Она может не выжить.

Он делает паузу, опуская глаза.

— Колыбель — наш единственный шанс. Это древняя часть херувимской системы. По какой-то причине она оказалась в вашем мире. И только с её помощью мы сможем спасти девочку.

Я тихо хмыкаю, но он слышит. И, судя по выражению лица, не понимает, как это интерпретировать.

— Что ж, скажу честно: ваше предложение интересное, лорд, — говорю. — Дайте мне время подумать. Как понимаю, у вашей жены ещё не подошёл срок родов?

— Он вот-вот настанет…

— Мы успеем решить вопрос. Не в моих правилах губить невинного ребёнка.

— Спасибо, — с надеждой отвечает он.

Мы с лордом поднимаемся, и только Красивая остаётся на подоконнике. Я выхожу с ним во двор — и тут небо взрывается светом. Белое облако рассекается, как театральная завеса, и из него сходят крылатые фигуры во главе с высоким лордом Димирелем в золочёном доспехе.

Подошла очередь следующих гостей.

Димирель опускается рядом и с удивлением смотрит на лорда другого Дома.

— Эрос Краснопёрый? — лорд Лунокрылых вскидывает брови. — Что ты здесь делаешь?

— У меня только что прошли переговоры с королём Данилой, — отвечает Эрос. — По-видимому, у тебя тоже назначено сегодня, Димирель?

— Да… — Димирель переводит на меня внимательный взгляд. — Король Данила, вот и увиделись. Я удивлён, что у вас нашлось время на нашу встречу, учитывая, что вы сегодня нарасхват.

— На великий Дом Лунокрылых у меня всегда найдётся минутка, лорд, — улыбаюсь. — Хорошего пути вам, лорд Эрос. Прошу пройти со мной, лорд Димирель. Ваша свита может подождать на веранде.

Эрос со свитой улетает восвояси, а мы с Димирелем проходим обратно в зал с витражами. Внутри, у стены, Красивая уже лежит снова в форме тигрицы. Свернулась клубком, хвост ритмично вздрагивает.

Лорду я тоже предлагаю чай, Димирель не отказывается.

— Что же вас привело ко мне, лорд? — спрашиваю, пока разливаю из чайничка.

— Видите ли, король Данила, ваша победа над моим сыном унизила его, а я хотел сделать Ангела следующим главой Лунокрылых.

— Прискорбно, но у меня не было намерения портить ваши планы, лорд, — замечаю. — Сахара?

— Нет, люблю крепкий… Если у вас не было злого умысла, то, возможно, вы пойдёте мне навстречу и дадите сыну реванш, чтобы реабилитировать его репутацию? Я хочу устроить несмертельный поединок между вами и Ангелом. Ставка с вашей стороны — трофейное крыло. Со стороны Ангела — часть сокровищ Дома Лунокрылых. В убытке вы не останетесь.

— Ваш чай, — протягиваю горячую чашку.

— Спасибо.

— Давайте обсудим подробнее, что за сокровища. А так, в принципе, я согласен.

— Вы получите список, — кивает он, не подав вида, что обрадован. — Значит, в целом вы не имеете возражений насчёт самого поединка?