В итоге беглец принял исключительно мудрое решение: положиться на судьбу. Взял билет до Владивостока, сел в поезд и поехал, поглядывая в окна и с трепетом ожидая, пока мелькнет на какой-нибудь станции сокрытый для других смертных символ.

Поезд был не скорый, ехал неспешно, подробно останавливаясь везде, где только можно, и пассажирам своим в возможности подробно рассмотреть окрестности не отказывал.

Поначалу Славин глаз даже радовался, отдыхая на привычных зданиях вокзалов и вокзальчиков, привычно облепленных торговыми точками и оттененных возвышающимися невдалеке высотками. Потом каменные сооружения начали сменяться деревянными строениями, торговые точки произрастали на них все реже, а дома аборигенов больше не закрывали горизонт, то ли опав до уровня первого этажа, то ли сойдя на нет.

Слава, разумеется, не надеялся, что доедет в конце концов до Рио или Ниццы, но сжималось юное сердце при мысли о неотапливаемом сортире и бане раз в месяц. Хотелось, верьте не верьте, цивилизации. Хотя бы центрального отопления и телевизора. Или это много за пятьдесят-то зеленых штук?

Дорога начала утомлять, половину пути Слава проехал и достаточно удалился уже от своих врагов и Останкинской телебашни, а выбор еще не был сделан.

Постоянная тряска, перестук колес под кроватью, невнятное питание и душераздирающие гудки по ночам начинали действовать на нервы. Пора было определяться, пора уже было увидеть уготованный ему знак и осесть на твердой поверхности, и Слава теперь неотлучно торчал у окна, вглядываясь в ползущие мимо пейзажи.

На какой-то день пути, так и не увидев знамения, парень торчал в тамбуре, когда рядом с ним притормозила проводница. Эта по-сибирски округлая особа с самого начала портила Славе настроение главным образом своими двусмыслеными взглядами и привычкой присаживаться на топчан всякий раз, когда являлась за пустыми стаканами. Чтобы сократить до минимума свое общение с этой дамой, Слава даже сократил число чаепитий. Тем не менее совсем оградить себя от нежелательных встреч не удавалось.

— Чай заказываем! Чай заказываем! — провозгласила проводница, остановившись возле Славы. Она все время повторяла свои предложения дважды, как будто общалась со слабоумным, неспособным уловить смысл фразы с первой попытки.

Слава вздохнул и отвернулся, сделав вид, что читает расписание.

Проводница отчего-то не спешила опоить чаем прочих пассажиров и продолжала стоять у него за спиной.

«Что ей от меня надо?» — раздраженно подумал Слава и, чтобы иметь предлог обернуться, спросил вслух:

— Поезд по расписанию идет?

Проводница медленно кивнула, чуть опустив округлый подбородок к своему выдающемуся из тесной формы бюсту, и продолжала пристально смотреть Славе в лицо.

«Она что, меня соблазняет, что ли? — с досадой подумал парень. — Или гипнотизирует? Купила на вокзале брошюрку по гипнозу и упражняется теперь…»

— Принесите, пожалуйста, один стакан, — сказал он вслух, чтобы привести эту соблазнительницу в движение, в чувство и вообще отправить с глаз долой.

— А это вы тещу отравили? — спросила проводница, пропустив его заказ мимо ушей.

— Что?! Какую тещу?! — переспросил Слава с усмешкой, надеясь, что ослышался.

Нет, он не ослышался, и проводница очень охотно пояснила, что имеет в виду:

— Ну, в «Окнах», у Нагиева. Не вы рассказывали, как тещу пытались отравить?

Слава в первый момент испугался, но потом сообразил, что уж по телевизору его никакой Серафимович заочно показать не мог, тетенька явно обозналась на почве постоянной тряски и хронического переутомления.

— Нет. Не я, — ответил Слава равнодушно и отвернулся к расписанию, намекая, что разговор окончен.

Проводница намека не поняла. Поверите ли, но она даже заигрывающе ткнула парня пальцем и улыбаясь с видом заговорщика сказала:

— А мне кажется, это вы!

Слава дернулся, когда палец уперся ему в ребро, и едва не потерял самообладания.

— У меня нет тещи! И не было. Не женат я, понятно?

Поезд сбросил скорость, очевидно приближаясь к станции. Сейчас любительнице телешоу придется отвлечься, чтобы выполнить свои обязанности: лестницу опустить, флажком махнуть… чем там еще занимаются проводницы на станциях?

Проводница не спешила на свой пост. Она продолжала вглядываться в Славин затылок, как эксперт в отпечаток пальца, и вглядывалась до тех пор, пока не отшатнулась в ужасе:

— Ой! Вспомнила!

— Что еще? — Слава недовольно обернулся и тут сообразил, в чем дело. Где она могла видеть его лицо? Да ясно где: на вокзале, на стенде «Их разыскивает милиция». Может быть, с проводниками даже проводят соответствующие инструктажи. Наверняка проводят. И что теперь? Бежать? А если эта кустодиевская Венера решится его задержать? Черт, скорее всего это ей удастся, если только она решится на этот подвиг. А почему нет? Сибирский народ — публика решительная, с рогатиной на медведя ходит, с веревкой на рысь, с бутылкой водки — на Полюс, с листом чертополоха — до ветру…

Проводница меж тем отняла руку ото рта и сообщила:

— Вы в «Смаке» выступали, у Макаревича. Готовили картошку в апельсиновом соке.

Слава, уже слышавший звон наручников и топот форменных ботинок, едва не сполз на пол.

— Уговорили. Готовил, — выдохнул он, смахивая выступивший на лбу пот.

— Вот! — проводница радостно рубанула воздух указательным пальцем. — А я все думала, откуда мне ваше лицо так знакомо? Всю дорогу думаю, думаю… Спросить вроде неудобно? А что, картошка в апельсинах действительно вкусно?