Пух и Лопата переглянулись.

— А чего остается-то? — и Лопата поднял свою пятерню.

— Да… — Пух с заметным усилием согнул локоть.

— А ты, Марк?

— А что я? — пожал тот плечами. — Во-первых, большинство уже налицо. Во-вторых, чего вы тут устроили референдум-то? Опустите руки, идиоты. На нас вон косятся…

— Но ты как? С нами?

— Я с дыркой поперек живота. У меня больничный.

Лопата хотел было возмутиться, но передумал, потому что и впрямь отмазка была законная. Можно пойти на принцип и потащить Марка с собой, но что толку? Он бесполезен в драке и не сможет убежать.

— Ладно, — кивнул Пух. — В конце концов он у нас курьером…

— Курьер — твоего деда внук, понял?! — огрызнулся Марк.

— Ладно, не заводись! — Лопата примирительно хлопнул Марка по плечу, и тот скрючился от боли, ухватившись за порезанный бок.

— Денег нет! — выдохнул запыхавшийся Сима.

Марк ничего не ответил. Смерил растрепанного, бледного приятеля взглядом и застыл, ожидая подробностей. Подробности теперь ни к чему, раз нет денег и нечего отнести глухонемому курьеру. Но время есть, отчего не послушать.

— Нет денег, — повторил Сима, пыхтя, как марафонец после финального забега. Воздух вырывался из его рта со свистом и слюнями, он то наклонялся вперед, то чуть приседал, усмиряя легкие.

— Ты за деньгами на ипподром ходил? — попытался пошутить Марк, но приятель не понял.

— А? Какой ип… ипподром?

— Может, хотел заработать… — Марк пожал плечами, понимая, впрочем, что острота его никому не уперлась.

— Пуха замели, — выдал, наконец, Сима.

— Что?!

— Замели Пуха. Вчера.

— Как это? Замел кто? — Марк подался вперед, готовый вцепиться в приятеля и вытрясти из него с таким трудом дающиеся слова.

Вместо того чтобы сразу ответить, Сима сделал шаг назад, чуть наклонился, упершись в колени, и снова задышал, старательно надувая легкие. Сопел он уже не так натурально, заметно было, что делиться новостями ему не в радость.

— Так что случилось? — настаивал Марк. — И где Лопата?

Сима подышал еще немного, потом нехотя выпрямился, понимая, что рассказать придется.

— В общем, мы вчера пошли на дело, — заговорил он, с тоской глядя в сторону проходной. — Тряхнули одного — пустой. Две тысячи, проездной и телефонная карта. Поехали на второй круг. Сели на хвост подходящему придурку. Доехали с ним до ВВЦ. Думали: пойдет к выставке — отвянем. А он мимо церкви пошел, по улице. Там темень, народу никого. Мы за ним. А он, гад, еще в чебуречную зашел… догоняться. Хотели плюнуть, но Пух заглянул, а этот мужик водку хлюпает и кошель у него — ого! Решили пасти…

Сима сделал паузу, как перед решающим броском. Марк больше не подгонял его.

— В общем, мужик оказался крепче, чем казалось. Он Лопате так закатал в пятак, что не скучай! Лопата разложился по асфальту, мы с Пухом дернули врассыпную. Я сделал кружок, вернулся к Лопате, поднял его, и мы свалили… потихоньку.

— А Пух?..

— А Пуха, оказывается, замели…

— Оказывается, замели? — переспросил Марк именно с той интонацией, которую эта новость заслуживала.

— Да что ты!.. — Сима попытался вспыхнуть от гнева, но оказался сыроват и перешел на не слишком разборчивое бормотание. — Кто ж знал… Если бы я Лопату не утащил, то и Лопата сгорел бы…

— А какая разница, кто сгорел? — покачал головой Марк. — Пух сейчас в ментовке? Так его быстро разговорят, и он заложит всех нас. И Лопату в том числе. Кстати, а он-то где?

— Так вот! — смена темы чуть взбодрила Симу. — Я ж от него и пришел! Меня мать его чуть не придушила. Нос ему, короче, сломали. То ли тот мужик, то ли батя. Началось все с мотоцикла. И они уехали с утра. Мать его, блин, вцепилась мне в плечо, чуть кожу не содрала…

Он уже потянул с плеча рубашку, чтобы продемонстрировать полученные раны, но Марк перехватил его руку:

— Куда уехали?

— А?

— Куда они уехали? Лопата и его батя? В больницу? Или в ментуру?

— Так вот! — Сима дернул плечом в смысле «не дают сказать». — Мать его сказала, что они поехали в военкомат.

— Куда?!

— В военкомат. Типа батя решил Лопату засунуть в какую-то там контрактную часть. В воспитательных целях. И вроде как Лопата не возражал. И вот не понятно, то ли ему батя нос перебил, чтобы тот не возражал, то ли… — Сима развел руками, оставляя собеседнику самому додумать.