– Зоя, прекрати немедленно, – прошипел Николай.

Паломники что-то кричали, жались друг к другу, пытались укрыться от бешеных порывов ветра. Зоя наслаждалась их ужасом. Заставляла песок принимать форму то солнечного диска, то женского лица – лица Лилианы, которого никто не знал. Ветер дико взвыл, и пески взметнулись к небу стеной, закрыв собой солнце и погрузив лагерь во мрак. Пилигримы бросились врассыпную.

– Вот вам ваш святой, – с мрачным удовлетворением бросила Зоя.

– Зоя, хватит, – промолвил Николай в темноте, которую она устроила. – Это приказ.

Стена песка упала. Зоя почувствовала сильное головокружение, несколько секунд картинка перед глазами мерцала и дергалась. Колени у нее подломились, и она тяжело рухнула на палубу скифа, напуганная внезапным приступом тошноты.

Николай схватил ее за руку.

– Ты… – Не договорив, он пошатнулся; глаза закатились.

– Николай…

Перегнувшегося через леер монаха вырвало.

– Что это было? – спросила Зоя, пытаясь встать. – Почему… – Слова замерли у нее на устах.

Она медленно повернулась. Лагерь паломников исчез, исчезли палатки и сияющий черный диск. Синева неба померкла, сменившись серым сумраком.

Толя, Тамара, шквальные и все, кто стоял возле скифа, тоже пропали.

– Где они? – недоумевал Юрий. – Куда все подевались? Что вы сделали?

– Я ничего такого не делала! – запротестовала Зоя. – Просто подняла небольшую бурю. Она не представляла опасности.

– У меня галлюцинации, – проговорил Николай, всматриваясь в даль, – или вы тоже это видите?

Зоя обратила взор на запад. Над ними нависал дворец из того же сероватого песка, которым был засыпан Каньон, – скорее даже не дворец, а город, массивное сооружение с арками и высокими башнями, вокруг которых вихрились тучи. Своей стрельчатой воздушной конструкцией он напоминал мост в Ивце.

Издалека донесся пронзительный крик. Волькра, подумала Зоя, хоть и понимала, что этого быть не может.

– Чудо, – выдохнул Юрий, падая на колени.

Раздался еще один вопль, за ним еще и еще, а потом загрохотал гром. Со стен дворца сорвались темные тени. Стремительно набирая скорость, они понеслись к троице.

– Это не чудо. – Николай потянулся за револьверами. – Это западня.

Николай видел много невероятных вещей – туманных коней на границе Нового Зема, по слухам, настолько быстрых, что на бегу они становятся невидимками; морского змея, пробивающего себе дорогу во льдах; мир, расстилающийся внизу в то время, как он, повелевая воздушными потоками, парил на крыльях демона, – однако в эту минуту он смотрел на небо и не верил своим глазам.

Юрий стоял на коленях и молился. Зоя воздела руки, призывая на защиту ветер; Николай уже чувствовал, как закручивается вихрем песок вокруг скифа. Заслышав крик, он мгновенно выхватил револьверы и приготовился к встрече с волькрами. Николай ожидал увидеть теневых монстров или какое-нибудь новое воплощение темной силы Дарклинга. Черт, в глубине души он даже готов был увидеть самого Дарклинга, воскресшего Беззвездного святого, который явился, дабы своим дьявольским обаянием подчинить их злой воле.

А вместо этого он узрел… пчел. Громадных размеров тучу, которая колыхалась в небе цвета овсяной каши, постепенно принимая очертания женской фигуры. Позади пчелиного роя над песками зыбко покачивался другой причудливый силуэт, постоянно меняющий форму: массивное туловище с двумя головами, потом с тремя; тысяча рук, уродливый горб с гребнем выпирающих позвонков; десять, двадцать, тридцать длинных веретенообразных ног, движущихся одновременно. Формы то напоминали человеческие, то превращались в звериные – непонятное существо обрастало шерстью и скрежетало жуткими зубами. В вышине кружило третье порождение кошмара с огромными крыльями и сияющей чешуей.

– Зоя, скажи какую-нибудь гадость, – попросил Николай.

– Зачем?

– Затем, что я определенно страдаю галлюцинациями, а в моих грезах ты куда симпатичнее.

– Идиот.

– Слабовато.

– Ну, извини, что не блещу остроумием. Вообще-то у меня от страха руки-ноги свело.

Голос у нее дрожал, и, если уж безжалостная, неустрашимая Зоя тоже напугана, значит, все, что он видит, реально. Невозможно, гротескно и все-таки реально: исполинский дракон с выгнутыми дугой кожистыми крыльями и чешуей, переливающейся в тусклом сером свете черным, золотым, зеленым и синим.

– Зоя, что бы ты там ни наколдовала, самое время снять чары.

– Если бы я могла, – прорычала она, а затем швырнула вверх плотный сгусток воздуха.

Столкнувшись с этим препятствием, пчелиный рой обогнул его, разделившись надвое, как течение огибает речной валун. В ушах Николая завибрировало громкое жужжание.

– Сделай что-нибудь! – крикнула Зоя.

– Что?

– У тебя же пистолеты!

– Я не собираюсь палить по пчелам.

– Тогда стреляй в ту фиговину.

Николай открыл огонь по странной сущности, пронзив меняющие форму части тела: голову, руку, другую руку, выпяченную грудную клетку. Теперь, вблизи, он разглядел когти, клыкастые челюсти, густой мех, как у медведя. Колышущаяся плоть поглотила все пули, а через секунду просто извергла их обратно, словно выплюнула.