Этот вопрос купец и задал, с трудом поборов волнение, вызвавшее очередной приступ заикания. Но в ответ прилетело неожиданное:

— А знакомо ли тебе, Бухтияр, понятие карма?

Карма. Что-то смутно знакомое, связанное с судьбой… или предназначением… но почему об этом зашла речь? Разве сейчас время для отвлечённых философских рассуждений. Заговор против короны и его, Бухтияра, участие в нём, пусть и непредумышленное — куда важнее!

Барр Сеймур, помявшись, всё же решил высказать сомнения вслух. Но Аруна пожал плечами и невозмутимо продолжил:

— Ты же догадываешься, что события, что привели тебя к моменту "здесь и сейчас", зависят не только от поступков других людей, но и от твоих собственных решений. Причём в гораздо большей степени, чем ты осознаёшь. А насчёт "пространных философских рассуждений" — почитай как-нибудь на досуге трактат "О причинно-следственной связи. Двенадцать законов кармы", за авторством Дхар'Ома. Книга не на слуху, но даже в Сантерре пара экземпляров отыщется. Ты же не думал, что я надену мантию университетского ректора, влезу на кафедру и начну читать лекцию?

Глядя на обескураженное лицо собеседника, аристократ расхохотался в голос:

— Надо же, а ведь, и впрямь думал! А ведь я ни разу не дал понять, что занимаюсь благотворительностью. Не затрагивай твой выбор интересы короны… — Аруна сделал паузу, выдвинул ящик стола, выудил оттуда монету и крутанул по столешнице в направлении Бухтияра. Блестящий шарик, в который превратился вращающийся кругляшок монеты, докатился до края стола и упал в подставленные ладони купца. Двойная печать королей близнецов на реверсе блеснула в свете настольной аритовой лампы: это был полновесный золотой руур.

— Твоя карма, Бухтияр — тебе и править. Моя задача — всего-навсего помочь отыскать три ключевых импульса на линиях вероятностей. Первоисточник. Форму вмешательства. Суть сдвига. Всё остальное ты делаешь сам.

Под внимательным взглядом каре-зелёных глаз торговец почувствовал себя неуютно. Решай сам. Да вашу мьярдь! Если бы это было так легко. Три импульса. Что-то такое он уже слышал, кажется, это было во время беседы в трактирне. Как раз, когда на очелье у Аруны появились часы… кстати, а где они? Налобной повязки у аристократа сейчас не было, и чуть вьющиеся каштановые волосы свободно спадали на лоб. Зато на левом ухе появилась миниатюрная серьга. Да ведь это же звезда Рао, как у магомехаников высшего ранга! Только те предпочитали пятиконечные, а эта малютка сияла четырьмя золотыми лучами. Подавив мимолётное ощущение, что всё вокруг, кроме самой звезды, начинает расплываться, Бухтияр решился задать ещё вопрос:

— А как же диаболика? Цветок, который приносит удачу своему владельцу и исполняет желания? Сказки?

— Отнюдь. Твой… хм… шестицветик и впрямь обладает способностью помогать воплощать в жизнь задуманное. Но ни одно намерение не проходит бесследно. А это растение… хм… скажем, не отличается добрым нравом и вдобавок обладает определённой свободой воли. Оно не только само выбирает, какие именно желания исполнять, но в определённой степени может и повлиять на хозяина вплоть до передачи своей кармы. Учитывая видовые особенности и место, откуда цветочек родом, на созидание я бы на твоём месте не рассчитывал.

— То есть… признав меня своим владельцем, он усиливает мои… разрушительные намерения?

— Именно! Ты вошёл в синхронизацию с весьма специфическим растением, и выйти из неё не так просто. Будь диаболика механической штучкой, вот, например, такой, — и Аруна махнул рукой в сторону окна, — всё оказалось бы гораздо проще.

Бухтияр проследил за жестом аристократа и с удивлением понял, что экзотическая альмерра, стоящая у стены между двух окон, не настоящая. Планки увесистой кадки и чешуйки ствола отливали латунным блеском, а резные тёмно-зелёные листья глянцево поблёскивалии время от времени вздрагивали при полном отсутствии даже слабого ветерка в кабинете.

— Но… что это? Зачем вы мне всё это рассказываете?

— Мне по нраву твоя пытливость, барр Сеймур. Есть значительная доля вероятности, что мы ещё не раз пересечёмся. Поэтому, чтобы ты не тратил время, засматриваясь из любопытства на окна моего скромного особняка, я кое-что тебе покажу, — и Аруна присвистнул, резко, по-птичьему.

Что-то щёлкнуло, откуда-то сзади кадки вырвалась тонкая струйка пара, ветви и ажурные листья альмерры пришли в движение. Промежутки на листьях схлопнулись, а сами они развернулись в одну плоскость, и оба оконных проёма оказались наглухо закрыты отполированными щитами, состоящими из узких полос листьев. В их зеленовато-металлической поверхности искажённо отразился кабинет, включая три силуэта находившихся в нём людей.

Так, подождите, три?!

Бухтияр вздрогнул и обернулся к дверям, ожидая увидеть кого угодно, от заговорщика до сотрудника канцелярии по особым вопросам.

Но это оказалась всего лишь экономка, вошедшая в комнату без стука. В руках она держала светло-коричневый бумажный пакет со штампом аптекарской лавки.

— Благодарю, Эмили. Передай нашему гостю хил-пластыри и можешь идти. Темурф вернулся?

— Ещё нет, господин. Пока только я и Хиккер. Он опять играет в садовника, но возвращение кота вряд ли бы пропустил.