Пожилой жрец Рутры с деланным безразличием покачал головой, отщёлкивая от образцов ретранслятор. Манар в норме. Связь с алтарём оборвана. Счёт "за наложение проклятия" пришлют позже, а пока, если в его, жреца, услугах больше не нуждаются…

В противоположность ему, юный послушник Индра так и кипел едва сдерживаемым любопытством. На его памяти это было впервые, когда предметы, возложенные на алтарь Индры, оказались устойчивы к благословению. Даже аридитовые браслеты не помогли сломать барьер "безмагии". До тех пор, пока к ритуалу не присоединился представитель храма-антагониста со своими нечистыми артефактами. Неслыханное дело — проклинать и благословлять одновременно. Да, к тому же, смешно сказать, пузырёк с маслом да коробок с каким-то порошком. Кому это вообще могло прийти в голову?

Но заказчик, уважаемый барр Сеймур, настаивал. Обещал двойное, нет, даже тройное пожертвование. Поколебавшись, индраит согласился на присутствие представителя Рутры, тем более что на Площади Всех Святых все храмы равны и все открыты. А теперь с недоумением смотрел на дело рук своих, а точнее, на метку благословения шафрейна. Метку вне всяких сомнений истинную, но неактивную, словно затаившуюся в ожидании нужного события. Попытка запитать контур метки от солнечника ни к чему не привела.

Может, старшие жрецы сталкивались с подобным? Послушник хотел было предложить дождаться окончания службы и испросить совета у своего наставника, но уважаемый барр торопился. На ходу запихав образцы в поясную ташку, он шустрым колобком выкатился из храма Индры вместе с пожилым рутрианцем, бормоча что-то неразборчивое себе под нос. В самом деле, не мог же уважаемый барр прилюдно ругаться в святом месте "клятыми аристократами, повёрнутыми на всю голову, и шелудивыми псами, рождёнными от псицы лёгкого поведения и отрыжки рогатой жабы".

И ни один из участников ритуала не заметил тень, скользнувшую вслед за удаляющимся торговцем. Тень, отбрасывать которую было некому.

Темурфа поблизости не оказалось, видимо, затерялся где-то на соседних улицах. Запрета на посещение храмов животными не налагалось. Но те сами предпочитали избегать площади Всех Святых. Наверно, храмовые подвалы были единственными в Сантерре, надёжно избавленными от крыс: ни одна ловушка или отрава не срабатывали так надёжно, как перепады по уровню энергии, отпугивающие городскую живность. Сами жрецы, включая послушников и служек, находились под надёжной защитой божественных эгрегоров. А прочие люди — пришли и ушли. Воздействие кратковременно, да и старинный управляющий контур, объединяющий девять храмов в одно кольцо, стабилизировал потоки манара и разноплановые энергии высшего порядка. По количеству святилищ, сосредоточенных в одном месте, Сантерра считалась воистину уникальной: в прочих городах королевства, в основном, на площадях размещалось по два главных храма, Индра и Рутры. Иногда к ним присоединялись малые санктуарии: чаще всего матери урожая Таф, воинственного Орноя и хитроумного Шули. Прочие ограничивались часовнями или алтарями.

Обелиск солнечных часов Сантерры даже в дождливый день сиял позолотой навершия. Четырёхугольная пирамида располагалась аккурат посреди площади, в самом её центре, неизбежно притягивая к себе внимание. Гигантский циферблат из потемневшей от времени старинной бронзы был местами отполирован до блеска: удачными часами для заключения сделок считались утренние девять, полуденные шестнадцать и вечерние восемь. Откуда пошла традиция потереть на удачу поверхность циферблата, уже никто и не помнил, но вокруг бронзового круга в означенные часы частенько собиралась толпа желающих. Само собой, лишь в ясные дни.

Сейчас же на площади не было никого, кроме Бухтияра и жреца Рутры. Да и тот уже пересёк площадь наискосок, ловко обогнув циферблат, и скрылся за дверью своего храма. А купец замешкался. Заныла левая нога, которой немало пришлось пройти босиком прошлой ночью. Да и что делать дальше?

Из святилища Индры он выскочил, как ошпаренный, подгоняемый растущей беспричинной тревогой. В самом деле, вроде ничего особенного: метки проклятия и благословения оказались неактивны; в таком состоянии они могли пребывать годами. Сами специи стандартную магическую проверку прошли, отклонений не выявлено. Но обнаруженная странность с метками не давала покоя.

"Показывали ли специи жрецам?" Надо бы ещё раз навестить владельца дома на Сумеречной улице. Аруна точно должен знать, в чём дело. Или, хотя бы, догадываться. Не зря же он задал вопрос именно о…

Бухтияр зевнул, не додумав мысль до конца. Внезапно нахлынула сонливость, помноженная на усталость от бессонной ночи. Нога разболелась ещё сильнее. Может, если посидеть немного, отдохнуть… Вот, как раз и подходящая лавочка, в пределах видимости ни души, всё безопасно, он просто присядет на пару минут…

Боль от удара острыми когтями вспыхнула огнём, мгновенно возвращая купца в реальность. А прямо перед Бухтияром сцепились в схватке ируанский кот и не пойми откуда взявшийся попрошайка. В этот раз кошак даже не урчал, а просто молча рвался к горлу противника. Тощий оборванец, с ног до головы закутанный в лохмотья, чудом ухитрился стряхнуть с себя зверюгу и кинулся наутёк. Темурф тут же бросился за ним по пятам, а к ногам купца подкатился знакомый фиал, выроненный убегавшим.

Похолодев, купец кинулся проверять поясную ташку, оказавшуюся расстёгнутой. Коробочка с шафрейном на месте, а вот цилиндра с записью не оказалось. Рутров ворюга!

Бежать вслед, так же, как и звать стражу, бессмысленно. Если Темурф не догонит гадёныша, то пропажи не видать, как своих ушей. Лица попрошайки купец не успел заметить, а остаточная эманация манара… Три раза ха-ха. На площади Всех Святых даже самые чуткие манарометры зашкаливали. Да и фон держался лишь в течение десятка-другого минут, далее могли помочь только ребята из гильдии Нюхачей. Но и те не взялись бы работать рядом со святилищами.

Морщась от боли в израненном левом бедре, купец присел, подбирая с каменной плитки площади флакон с эссенцией мирро. Хорошо ещё, что обручальный браслет остался на месте, а монеты надёжно спрятаны во внутреннем кармане кафтана, куда вор добраться не успел. Если бы только цилиндр был поменьше размером, как современные пластины, размером хотя бы с мизинец… но что теперь поделаешь, ушло так ушло.