Когда они пересекали площадь Всех Святых, от стены храма Рутры отделилась тень и, крадучись, проследовала за ними вплоть до спуска к причалу. Купец продолжал плестись нога за ногу, уже почти жалея, что обратился к эксцентричному аристократу за помощью. Аруна же напрягся, словно почувствовав слежку, пару раз рука его коснулась рукояти лучевого пистолета в кармане непромокаемого плаща, желая убедиться, что тот на месте.

Тёмные волны лениво плескались о борта сонно покачивающихся речных кораблей, облизывали прохладными языками сваи причала. Городской стражник, сидящий на бочонке, как бы случайно притулившемся на неосвещённом пятачке между лантернами, внимательно осмотрел двух неурочных гостей, сплюнул сквозь зубы на умытые дождём доски пирса и продолжил жевать запрещённую смолку. Что-то во внешности аристократа подсказало ему не вмешиваться. Пусть охранник судна, к которому они направляются, разбирается сам. Тень, следующая по пятам за странной парочкой, осталась незамеченной.

Аруна указал на один из кораблей, на борту которого едва читалась витиеватая надпись "Лунный Странник" и сообщил, что этот корабль утром отправится вниз по реке, увозя с собой последний шанс заполучить обратно обручальные браслеты Сеймуров. При виде названия судна Бухтияр вспомнил, что уже где-то его видел, кажется, в документах на последнюю поставку специй. Но при чём тут браслеты? Он же лично оставил их под залог у надёжного скупщика в особой шкатулке для хранения. Как и зачем они могли попасть на корабль?

Вместо ответа на вопрос купца Аруна туманно пробормотал себе под нос:

— Так, это должно произойти где-то здесь. За два часа… или пять… до отплытия корабля. Вероятность три к одному. Скажи-ка мне, знатный торговец пятого ранга, а не случалось ли за последнее время в твоей работе каких-нибудь странных происшествий? Любого рода.

Бухтияр хотел было в знак отрицания кивнуть головой, но неожиданно сам для себя выпалил:

— Пряности. Последняя партия оказалась… просроченной, и мне предложили приобрести новую по весьма подходящей цене. Разумеется, товар мы тут же проверили. И нюхачи и маги дружно подтвердили, что всё в порядке, шафрейн и мирро свежайшие. Настолько, насколько возможно для этого сезона. Понимаете, в оранжереях такое не выращивают, и…

— Понимаю. Моя экономка как-то пробовала. Шафрейну мало солнца. А мирро поел зимний клещ, кажется. Или лутовка. Впрочем, это неважно. Сейчас меня больше интересует, показывали ли вы образцы жрецам? Обоих храмов, Индра и Рутры, одновременно.

— Не-ет, — удивлённо протянул купец. — А… зачем? Они всё равно не минуют ритуального очищения в Королевском святилище Индры. Да и кому в голову может прийти накладывать благословение вместе с проклятием на обычную приправу?

— А вот это нам как раз и предстоит выяснить.

До цели оставались считанные шаги, как вдруг судно едва заметно качнуло, послышался слабый всплеск, словно кто-то спрыгнул за борт. Под досками причала плеснула волна, и Аруна, повернувшись к торговцу, с лёгкой полуулыбкой сказал:

— Похоже, сработала вероятность на пять. А ведь у него один из твоих браслетов, — и, пока купец ошеломлённо хлопал глазами, добавил, подмигнув: — Плавать умеешь?

На второй, уже куда более различимый всплеск, стражник обернулся, но с бочонка так и не встал. В конце концов, если уважаемым господам взбрело в голову освежиться посреди ночи, кто он такой, чтобы им воспрепятствовать. К тому же, судя по звукам, никто из них не тонул. Напротив, кого-то явно спасали, пусть даже и против его воли.

Вот ежели господа позовут на помощь…

Но помощи не потребовалось.

Светало, когда Аруна и его спутник добрались до гостеприимно распахнутых ворот особняка на Сумеречной улице. Тёплый жёлтый свет уютно сочился из приоткрытой двери здания.

— Эмили, как всегда, молодец. Знает, когда оставлять лантерну. И не забыла включить антимоскитный конур. А то наглый гнус даже по сырой погоде повадился вылезать, аккурат после дождя.

Промокший до нитки купец только после этих слов услышал едва различимое басовитое гудение, доносившееся от двери. И внезапно расчихался, да так, что едва не сбил с ног своего спутника, оступившись на мокрых камнях дорожки. Но шкатулку из тёмно-коричневого лакированного дерева, которую нёс в руках, не выронил. Ещё чего не хватало! Второго шанса Юияль не давала. И в молодости, и сейчас. Когда-то давно у юной красавицы был поклонник из числа знатных — задолго до того, как она начала встречаться с ним, простым торговцем. Она никогда не рассказывала, по какой причине они расстались, но, видимо, проступок был не из пустячных. И как бы этот самый поклонник не умолял её сменить гнев на милость, суровая красавица не соглашалась.

— И как его имя? — вопрос Аруны ошеломил купца, который до этого не осознавал, что проговорил свои размышления вслух.

— Я-я-я н-н-не з-з-з-наю, — заикание внезапно вернулось с удвоенной силой.

— Что ж, отложим пока этот вопрос. Сначала сделаем всё, чтобы ты окончательно не простыл. Переоденешься в сухое, выпьешь стакан горячего глёгга, и можешь идти отсыпаться. Браслеты, так и быть, бери, без них тебя и на порог не пустят, а вот твоё… хм, с позволения сказать, растение забрать и не думай. Как бы тебе того не хотелось. Эмили! Проводи гостя на кухню!

Бухтияр мрачно хлюпнул носом, но не придумал, что возразить.

Цветок стоял в прихожей, где его и оставили и выглядел таким же понурым и жалким, как и вечером, когда они уходили. Но в этот раз торговец поймал себя на мысли, что ему уже не настолько сильно хочется немедленно спасать растение. Даже притрагиваться к горшку из сапога не тянет, не говоря о том, чтобы уносить его с собой.

Куда сильнее благополучия цветка Бухтияра волновал вопрос, откуда Аруна знал, что один из обручальных браслетов вдруг окажется на "Лунном Страннике". Человек, ради которого пришлось нырять в далеко не самую чистую воду порта, ухитрился вывернуться из рук купца, оставив на память о себе потемневший серебряный браслет. Второй всё же пришлось выручать у скупщика. Тот поначалу не хотел принимать необеспеченную долговую расписку, но, обнаружив потерю части содержимого шкатулки, засомневался. И, выяснив, кто же на самом деле является владельцем, решил пойти навстречу уважаемому барру из известного семейства. Само собой, накинуть процент за молчание тоже пришлось: появления слухов, что в семье Сеймуров не всё гладко, купцу не хотелось. Он бы и вовсе предпочёл остаться не узнанным, потому ранее надеялся обойтись "безымянной сделкой", которую обе стороны вместо подписи скрепляют слепком манара, гарантируя как сокрытие личности, так и надёжность контракта. Сами обручальные браслеты, равно как и шкатулка, отличительных признаков рода не имели, да и вернуть украшения Бухтияр собирался раньше, чем об этом узнает его жена. Достаточно было получить королевскую оплату за ежемесячную поставку шафрейна и мирро…