В глазах журналиста мелькнуло раздражение.

— Я не исключаю такой вариант. Мне совсем не хочется, чтобы через бендовское отделение ФБР все просочилось в прессу.

— Никто в ФБР не допустит утечки.

— Я не знаю лично каждого сотрудника отделения. Кто-нибудь из вспомогательного персонала может проболтаться, — заявил Майкл. — Если пресса будет помалкивать, то нападавший, скорее всего, решит, что я мертв.

Трумэн не понимал логики журналиста.

Может, дело в черепно-мозговой травме?

— И?..

— Мне удалось заставить его понервничать.

— Кого?

Трумэн задумался, не вкололи ли Броуди слишком большую дозу лекарств.

— Сейчас я расследую только убийства Лейка и Сабин. Кому-то не понравилась моя активность.

— И поэтому в вас стреляли? Думаете, это тот же самый убийца?

— Это логично.

— В обоих случаях орудием преступника был нож, — заметил Трумэн. — Вы знаете, что вчера утром одного из сотрудников Кристиана Лейка — Роба Мюррея — тоже нашли мертвым? Угадайте, чем его убили? Сложного рисунка из порезов на теле нет, но все равно столько похожих деталей, что их нельзя не заметить.

Глаза репортера округлились.

— Мне об этом не сказали… — Он глубоко задумался, сдвинув брови.

— А теперь преступник вдруг решил действовать совершенно в другом стиле и пристрелить вас? Что за гнездо вы разворошили?

— Я хочу, чтобы он считал меня погибшим. Это его успокоит, и, возможно, он допустит промашку или станет вести себя слишком самонадеянно. Детектив попросил больницу сразу сообщить ему, если кто-нибудь позвонит и спросит о жертве стрельбы в парке. А полицейское управление Бенда держит все в тайне. На месте происшествия еще работают следователи, но полицейским приказано не делиться никакой информацией с любопытными зеваками. Даже не говорить, умер пострадавший или выжил.

Броуди вдруг побледнел и закрыл глаза:

— Черт… комната кружится.

Трумэн огляделся в поисках… хоть чего-нибудь подходящего. И схватил пустой графин.

— Вот, если затошнит.

Броуди сделал глубокий вдох, открыл глаза и попытался остановить взгляд на шефе полиции.

— За несколько часов до нападения я сделал около десятка звонков. Утром передал их список детективам Бенда. Номера есть в моем телефоне… проклятье. Опять забыл, что его украли.

— А также бумажник и машину.

— Да… но их уже нашли. Как раз перед вашим приходом мне сообщили, что машина обнаружилась на стоянке «Уолмарта» [12] , а бумажник лежал на сиденье. Естественно, все наличные и кредитки пропали. Полицейские понятия не имели о пропаже моего автомобиля, пока я им сам не сказал.

— Что ж, хоть какие-то хорошие новости…

— Я все еще дышу — тоже хорошая новость. Хотя, судя по тому, как разговаривала со мной сегодня жена, мне стоит позавидовать мертвым.

— Что, расстроилась?

— Разозлилась. — Журналист усмехнулся: — Джейми всегда говорила, что рано или поздно я нарвусь не на того человека и меня пристрелят.

— Умная женщина… И кому же вы вчера звонили?

Майкл прикрыл глаза и начал перечислять:

— Аве, в бендовское отделение ФБР, в портлендскую полицию, детективу Болтону в округ Дешутс, в бендовскую полицию и помощнице судьи Лейка в Портленд. Еще поговорил с Брендой Лейк и попытался связаться с Габриэлем Лейком…

— Что она вам сказала?

— Сказала перестать ей названивать. Иначе обратится к адвокату.

— То есть к Габриэлю Лейку, наверное.

— Скорее всего.

— Однако в этих переговорах не было ничего такого, что могло побудить кого-то пристрелить вас?

— Насколько я знаю, нет.

— В таком случае вы могли стать жертвой ограбления, если пропали и наличные, и кредитки. Нельзя исключать такой вариант.

— Слишком логично, — пробормотал Майкл. — Мне это не нравится.

— Ограбление — не самая вероятная версия, но тоже заслуживает рассмотрения. Что вы делали в парке?

— Понятия не имею.

— Что?

Журналист поморщился и пошевелил ногами под больничным одеялом.

— Я не помню, как оказался в парке. Последнее, что помню, — это как въехал в город. — Он указал на перебинтованную голову: — Подозреваю, ранение вызвало кратковременную амнезию. Помнить каждый вчерашний звонок и ничего из событий после четырех часов дня — странное ощущение.

— Значит, где-то в вашем мозгу могла сохраниться информация о стрелявшем.

— Говорят, мне выстрелили в спину. Возможно, я его и не видел.