Шрифт:
Люсия видела всё на мониторе наблюдения.
Она сидела рядом с Матео в полутёмной комнате управления. Её мир был миром тишины. Глухой, ватной, сводящей с ума. Она была слепым богом, бесполезным идолом. Всё, что она могла, — это смотреть на экраны.
Она видела, как Хавьер роняет оружие.
Видела его застывшее, искажённое ужасом лицо. Видела рой белых дронов, приближающихся к нему.
— Хавьер! — закричала она в микрофон. — Хави, ответь! Что происходит?!
В ответ из динамиков неслось только шипение помех и вой ветра.
Она видела только застывшую фигуру брата и рой белых дронов. В следующую секунду она уже была на ногах, опрокинув стул.
Остался только один инстинкт. Животный, сестринский.
Брат в беде.
— Прикройте его! — выкрикнула она, срываясь с места.
Два бойца, дежуривших у двери, непонимающе переглянулись.
— Не дайте им до него добраться! Живо!
Они, повинуясь её отчаянному приказу, бросились за ней по узкой винтовой лестнице наверх.
Матео схватил её за руку.
— Люсия, стой! Твой пост здесь! Без координации…
Но она уже не слушала. Она вырвала руку и побежала вверх, перепрыгивая через ступеньки.
Её уход был подобен изъятию центрального процессора. Оборона верхнего яруса, державшаяся на гении Хавьера и остатках её координации, мгновенно ослепла и рассыпалась. Турели, оставшись без цели, замерли.
В тот самый момент, когда Люсия достигла лестничного пролёта, маяк содрогнулся от удара, от которого по полу пошли трещины, а с потолка посыпалась вековая пыль.
С оглушительным, перемалывающим кости скрежетом рухнула часть южной стены, которую больше никто не защищал. Огромный пролом выплеснул внутрь ураганный ветер, снежную пыль и мрак.
И в этом мраке, на фоне серого, умирающего неба, появились они. Тёмные, угловатые, смертоносные силуэты штурмовых дронов Лены.
Они были внутри.
Оборона пала.
Глава 13: Хаос на Троих
Стена технического коридора выгнулась внутрь под скрежет рваного металла.
Воздух взорвался пылью и жаром. Люсию отшвырнуло в сторону, больно ударив плечом о стальной шкаф. В ушах звенело. Сквозь звон прорывались обрывки криков по рации, сухой треск плазменных винтовок и низкий, механический гул победителя.
Они проиграли.
Мысль была холодной и простой. Ни паники, ни отчаяния. Только глухое, тупое понимание. Блеф не сработал. Шантаж провалился. Лена предпочла сжечь их, чем отступить.
Люсия поднялась на ноги, отряхивая с одежды бетонную крошку. Она бежала по коридорам, которые ещё час назад были их крепостью. Теперь это был лабиринт, полный огня, дыма и смерти. Каждый поворот мог стать последним.
Впереди показался боковой отсек, слабо освещённый аварийной лампой. И она увидела его.
Хавьер.
Он сидел на полу, прижавшись спиной к холодной, вибрирующей стене. Его тактическая винтовка лежала рядом на грязном полу. Бесполезный кусок стали. Он смотрел прямо перед собой, но ничего не видел. Глаза — два выгоревших кратера. Его губы шевелились, и Люсия, подойдя ближе, разобрала тихий, бессвязный шёпот на испанском.
«…duermete, mi nino… duermete ya…»
Колыбельная. Та самая, что стала эхом её первого «Осколка». Это был уже не гимн сдерживаемой ярости. А лепет сломленного человека.
«Страж» пал. Теперь она была одна.
— Хавьер? — её голос прозвучал слабо, утонув в грохоте снаружи. — Хавьер, вставай! Нам нужно…
Он не реагировал. Словно она была призраком, а он — статуей, застывшей в моменте своего крушения.
Вход в отсек перегородила тень. Длинная, приземистая, с единственным красным глазом-объективом. Штурмовой дрон Лены, похожий на металлического гончего пса. Он двигался медленно, с хищной уверенностью, блокируя единственный выход.
Его оптика сфокусировалась на Хавьере, потом ровно сместилась на неё. Из манипулятора с шипением выдвинулся плазменный резак, озарив отсек синеватым, мертвенным светом.
Мир сузился до этого коридора, этого гула, этого синего света. И её брата, который уже был мёртв, хоть и продолжал дышать.
Мысли исчезли. Решения испарились. Внутри остался только инстинкт.
Она сделала шаг вперёд.
— Нет, — прошептала она.
Дрон шагнул к ней.
Она бросилась на него.
Не думая. Не планируя. Просто реагируя. Она вцепилась обеими руками в его горячий, вибрирующий корпус. В этот момент, в точке физического контакта, сработал защитный механизм, рождённый из абсолютного ужаса.