– Да. Просто я ожидала черный кофе.

– Черный в моем стаканчике.

– Спасибо. – Щеки Килпатрик порозовели. Она опустила взгляд и сделала еще один глоток.

В яблочко.

Приятные мелочи. Мать и сестра Трумэна всегда ценили приятные мелочи. Отец научил его обращать на них внимание, и его уроки никогда не подводили сына.

Чего я пытаюсь добиться?

Он знал ответ на этот вопрос, но не хотел отвечать.

По пути в Бенд Мерси разглядывала профиль сидящего за рулем начальника полиции.

Это всего-навсего стаканчик кофе.

Но как часто Эдди приносил мне кофе? И каждый раз это обычный черный, без сливок.

Это ничего не значит.

Это значит, что Трумэн наблюдателен. Мерси уже знала об этом, и данная черта характера полицейского нервировала ее. Рядом с Трумэном Дейли она постоянно чувствовала себя немного беззащитной – как будто он видел, что она просто девочка из маленького городка, притворяющаяся агентом ФБР. За четыре дня он узнал о ней больше, чем все, с кем она работала последние пять лет.

Ей это не нравится.

Или нравится?

Его пристальное внимание после ее звонка брату нер-вировало. Она ожидала, что он скажет, что Мерси солгала насчет подробностей разговора, и тогда она, наверное, призналась бы во всем. В тот момент ее защитная оболочка была болезненно тонкой, а секреты напоминали содовую в бутылке, которую потрясли: вырвутся, стоит кому-нибудь открыть крышку.

Трумэн, похоже, умел откручивать крышки.

Пока они ехали в Бенд, он непринужденно болтал, передавая свой телефонный разговор с Беном Кули. Мерси слушала и пыталась вспомнить старого копа, с которым жила в одном городе. Не получалось. А еще она не могла припомнить лицо его дочери Терезы Кули, о которой говорила Перл.

– Ты не спросил, у его дочери были проблемы с Дженнифер?

– Нет. Спрошу в следующий раз.

– По телефону это могло прозвучать так, будто ты ее подозреваешь.

– Да, я так и подумал. – Трумэн взглянул на Мерси; его глаза были невидимы во мраке. – Кофеин помог? После нашей сегодняшней находки на плато ты, кажется, приготовилась впасть в спячку…

– Так оно и есть. Поймала себя на мысли, что хорошо бы поспать.

– Не высыпаешься?

– Не ложусь спать дольше, чем следует.

Ее ночная активность давала о себе знать. Нужно изменить режим.

– Это достаточно легко исправить.

– Наверное, – согласилась Килпатрик. – Мне надо быть дисциплинированнее.

Несмотря на темноту, она заметила недоверие в его взгляде.

– Мне трудно поверить, что вы недисциплинированны, спецагент Килпатрик.

Она сменила тему:

– Что тебе известно о родителях Дженнифер Сандерс?

– Ничего. Знаю только, что им за шестьдесят и что они согласились на встречу.

– Должно быть, они заинтригованы. Прошло пятнадцать лет с убийства дочери – и никаких результатов…

– Надеюсь, мы найдем для них какие-то ответы, – тихо произнес Трумэн. – Родители не должны так страдать.

Мерси согласилась.

На вид Джону и Арлин Сандерс было за восемьдесят, а не за шестьдесят. Сердце Мерси дрогнуло от боли, которая читалась в глазах Арлин. Дженнифер была их единственным ребенком.

– Я звонила в полицию каждые несколько месяцев, чтобы узнать, не обнаружилось ли чего нового, – сообщила Арлин. – Потом, наконец, перестала. После каждого звонка я впадала в депрессию на несколько дней.

Джон похлопал ее по безвольно опустившейся руке.

Теперь вы в постоянной депрессии.

Супруги жили в небольшом коттедже в деревне пенсионеров [28] . Мерси заметила, что напротив их дома, через протянувшуюся между зданиями зеленую дорожку, находится больничное крыло для тяжелых пациентов. Наверно, постоянное визуальное напоминание о возможном будущем угнетает. По идее, вид больничного крыла должен утешать пенсионеров: если не сможешь жить самостоятельно, тебе не придется далеко ехать. Никто не верил в планирование будущего больше Мерси, но видеть это крыло каждый день ей не хотелось бы.

Уж лучше заработать инсульт, коля дрова.

Арлин была ужасно худой и хрупкой. Ее волосы походили на еще не распустившийся тонкий одуванчик. Джон выглядел покрепче, хотя кожа вокруг глаз покраснела, а лысину покрывали пигментные пятна. Надежда, мелькнувшая в его взгляде, когда он открывал дверь, словно пронзила грудь Мерси.

Она пожалела, что у нее нет для них хороших новостей.

Арлин с любопытством посмотрела на нее, когда они представились.

– Вы – одна из дочерей Килпатриков.