Мерси оглянулась на него через плечо, упрямо вздернув подбородок: слишком хорошо знакомый ему жест.

– Значит, ты думаешь, я сумасшедшая, как твой дядя?

– Я такого не говорил.

– Ты в курсе, что два процента населения Америки выращивают еду для девяноста восьми процентов? Когда-нибудь задумывался, что случится, если мы вдруг лишимся поставщиков продовольствия?

Он задумывался. Его дядя мыслил именно так.

– Нет.

Мерси открыла рот, чтобы что-то сказать, поспешно закрыла и поджала губы. Она явно боролась с желанием прочесть целую лекцию.

– Можешь показать, чем ты тут занимаешься? – полюбопытствовал Трумэн. Ему не хотелось с ней спорить. Ему хотелось лучше понять ее.

Она посмотрела удивленно.

– Как часто сюда ты ездишь? – мягко спросил Дейли. Мерси перестала казаться жесткой и сердитой. Он понимал, что вот-вот все решится: откроется ли она ему или прогонит прочь, в темноту.

– Время от времени на выходные. И провожу тут все отпуска.

– После назначения в Иглс-Нест тебе стало проще выбираться сюда.

– Да, – согласилась Мерси. – Я не могла упустить такой шанс. Пусть даже приходится ездить по ночам.

– Понимаю.

Он действительно понимал.

Желание раскроить Трумэну топором череп прошло.

Когда она поняла, кто назвал ее по имени, ей захотелось провалиться сквозь землю. Ее охватило смущение, чувство страха и уязвимости. Она хлестала его словами, надеясь прогнать прочь. Но он стоял на своем.

Стоял на ее земле. Ее собственности, возле ее дома.

Второго по важности из ее секретов.

Когда Трумэн приблизился, Мерси почувствовала себя раненым диким зверем. Однако он шел медленно, разговаривая мягко и не делая резких движений, чтобы она не сбежала.

Каким-то образом голос Трумэна успокаивал ее. Так же, как раньше успокоил Сандерсов. Он заговорил, – и ей вдруг расхотелось отталкивать его. Он спросил, что она тут делает, – и Мерси захотелось показать плоды своих трудов.

Она никому никогда не показывала свое убежище.

Единственные, кто знал о нем, – пара, живущая дальше вдоль той же дороги, и человек, продавший ей домик. Это место стало ее якорем спокойствия в непредсказуемой жизни. Оно придавало сил и помогало сохранять рассудок.

– Не думаю, что ты способен понять, – медленно начала Мерси. – Ты не представляешь, каково это: получить такое воспитание, как я. С первого дня жизни мне в голову вбивали необходимость готовиться к катастрофе. Я не могу избавиться от такого образа мыслей. Хотя и хочется верить, что ничего не стрясется, я обязана иметь убежище на всякий случай.

– Я слышал подобное от дяди, – ответил Трумэн. – Он не так усиленно пропагандировал свой образ жизни, но достаточно, чтобы я понял его логику. Я восхищался масштабностью его трудов, но он посвятил приготовлениям всю свою жизнь. А ты, как мне кажется, нет.

– Нет, – согласилась Мерси. – У меня в Портленде есть немного припасов, но масштабные планы я воплощаю в жизнь именно здесь.

– Я хотел бы взглянуть.

– Зачем? – прошептала она. Если он увидит дом изнутри, то узнает обо мне чересчур много. Мерси невольно вздрогнула. Она слишком привыкла быть сама по себе.

– Мне хочется увидеть, что ты сделала. Чтобы я мог понять.

– Почему? – снова прошептала Килпатрик. У нее возникло ощущение, что она стоит на краю огромной пропасти. Следовало сделать шаг назад, но Мерси не могла пошевелиться. Трумэн приблизился, протягивая руку, – словно подходя к пугливой лошади.

Уместная аналогия.

– Потому что я хочу узнать о тебе больше.

Дейли остановился. Теперь он оказался так близко, что она могла разглядеть щетину на подбородке и искренность в его глазах.

– Ты внушаешь мне спокойствие, как внушал Сандерсам-старшим, да? – Она посмотрела ему в глаза.

– Я ничего им не внушал. Я говорил совершенно искренне – и сейчас говорю искренне. Ты вызываешь во мне желание узнать о тебе больше.

Он не лжет.

Килпатрик отвела взгляд.

– У меня еще много работы.

– Я помогу побыстрее закончить ее. Может, тогда у тебя получится нормально выспаться.

Она снова встретилась с ним взглядом и поняла, что сегодня ей от него не избавиться. Эта мысль одновременно и успокоила, и встревожила.