— Итак, если в то время не было никаких подозрений, что заставило тебя насторожиться?

— Ничего конкретного, но примерно через неделю я понял, что они не предоставляют полных отчётов. Просто расплывчатое «мы убили здесь энное количество демонов» или «здесь никакой активности». Ни разу за восемь недель они не вызывали команду для зачистки места происшествия — так что, я полагаю, они сами занимаются обработкой видеозаписей и затенением памяти. Это не стандартный протокол действий. Ни разу за восемь недель они не предоставили информацию о свидетелях или, честно говоря, вообще о каких-либо лицах. Часть того, что мне от них нужно — это расширить базу данных, но за два месяца я так ничего и не получил. И ни разу они ни о чём не попросили другой отдел.

— Хм.

— Тишь работает независимо от ВОА. Они что-то скрывают. Но что? И почему? Кого они защищают? Самих себя? Что-то у них есть на стороне?

Мира была настроена скептически.

— Ты действительно думаешь, что это возможно?

— Это моя работа — так думать, Мира. У меня есть подобные подозрения. Предполагается, что они должны работать с ВОА, а не только внутри него. Меня просто корёжит, что Рис проводит так много времени в Бункере.

— Почему это так важно?

— Потому что Рис чертовски хорошо разбирается в компьютерах.

— Ты поймал его на взломе системы?

— Он слишком хорош, чтобы его можно было поймать. Но он проводит там больше обычного времени, иногда и весь день. Сегодня вечером он провёл там уже несколько часов, хотя последнее, что я знал — это то, что он на этаже НиР. Намекаю, намекаю.

— В этом нет необходимости. Я твёрдо намерена поговорить с ним.

— Не упоминай видео, Мира. Ничто не заставит их замолчать быстрее, чем подтверждение того, что они, вероятно, уже подозревают: что ты проводишь расследование в отношении них.

Мира закрыла глаза. Агрессивность Кира в ту первую ночь в комнате отдыха теперь приобрела гораздо больший смысл, как и некоторые его комментарии в клинике. Неудивительно, что он подозревал скрытый мотив за всем, что она говорила.

Он был прав: она участвовала в расследовании. Она просто не знала об этом.

Когда Мира не стала успокаивать Джодари, он продолжил:

— Не забывай, что, даже будучи психологом и поведенческим аналитиком, ты в первую очередь агент ВОА, а во вторую — психотерапевт.

— Я и то, и другое одновременно. Не проси меня отложить одно в сторону.

— Но что если одно должно предшествовать другому?

— Ты пригласил меня, именно меня, потому что доверяешь мне. Так что доверься мне, Джодари. И позволь мне делать свою работу.

На его скулах заиграли желваки, пока он, казалось, раздумывал, стоит ли продолжать спор. Наконец, он раздосадованно вздохнул.

— Ладно. Принято к сведению… пока что.

Мира покачала головой, почти забавляясь. Мужчины-вампиры. Это было самое близкое к уступке, что можно было от них добиться.

— Но, — Джодари покачался на каблуках, снова став серьёзным. — Есть одна вещь, в отношении которой я не пойду на компромисс, Мира, так что я должен покончить с этим до того, как Рис попытается доказать тебе свою правоту: никаких кошек в ВОА. Точка.

— Никаких кошек?

— Ты поймёшь, что я имею в виду.

Глава 13

Сцена, свидетелем которой стала Мира, выглядела явно личной, и она попятилась из комнаты отдыха так быстро, что потеряла туфлю. Не то чтобы было нарушено правило «Не кормиться, не трахаться», и даже не было никакого физического контакта. Однако в воздухе чувствовалось явное напряжение. У Миры было шестое чувство на подобные вещи.

Чёртовы туфли. У неё были узкие пятки, и эти синие балетки постоянно соскальзывали.

К сожалению, её потерянная балетка лежала на самом видном месте в дверях комнаты отдыха. Она могла либо оставить её на время, как неловкое напоминание о своём почти что присутствии, либо подкрасться и забрать её. Что казалось навязчивым и в равной степени неловким.

Боже, что же делать?

Однако, по-видимому, её присутствие было замечено, потому что разговор в комнате отдыха резко оборвался.

Маркус, мужчина, с которым Мира столкнулась в свою первую ночь, протиснулся в дверной проём. Его щёки пылали, что могло означать смущение или раздражение. Его голова смотрела вниз, плечи были опущены. Он не взглянул на Миру.

Если он и заметил её обувь, то не обратил на это внимания. Он быстро прошёл в обширное рабочее пространство этажа НиР и растворился в толпе.

В тот краткий момент, когда она увидела его разговаривающим с Рисом, Маркус выглядел расстроенным. Мира слишком быстро отступила, чтобы заметить что-то большее. Он жестикулировал руками. Это могло означать что угодно, но Мира уловила зловещие слова: