Каэл отвернулся от них. Спор был бессмысленным шумом. Он снова погрузился в светящийся прямоугольник планшета.

Изолированная сеть. Заранее загруженные файлы. Вот что стало его отмычкой. Это была ошибка в архитектуре. А любая ошибка — это уязвимость. Эксплойт.

Он полез глубже, в системные логи, в архивы. Он искал не выход, а первопричину. Его пальцы летали по виртуальной клавиатуре. Система сопротивлялась. Она была живой, умной. Но Каэл был упорнее.

И вот он пробился.

Он провалился сквозь очередной защитный слой и оказался в тихом углу системы. Сектор был помечен просто: «Проект: Прометей. Статус: Провал. Архив». Перед ним начала разворачиваться история острова. Полигон. Социальный эксперимент. Утопия искренности. Каэл криво усмехнулся. Даже он, циник, не мог придумать более изощрённой пытки.

Он нашёл папку с видеодневником. Картинка рассыпалась на пиксели, но звук был почти идеален. Он подключил наушники. Голос принадлежал создателю острова, IT-миллиардеру Адаму Харгриву. Усталый, надтреснутый, полный боли.

— …она не выдержала, — говорил голос, прорываясь через треск. — Я думал, что правда освободит нас. Что если убрать ложь, останется только… любовь. Я был таким идиотом. Прозрачность не освобождает. Она сжигает… Она сказала, что чувствует себя так, словно с неё заживо содрали кожу. Что дом смотрит на неё. Знает… всё. Она ушла на тот самый обрыв… — голос сорвался. — Я думал, я строю рай. А построил для неё персональный ад.

Пауза. Шум помех.

— Я не смог снести этот дом. Это всё, что от неё осталось. Памятник моей гордыне. И я создал его… «Оракула». С её голосом. Чтобы он вечно напоминал мне. Чтобы её голос стал голосом холодной, объективной правды. Моим вечным предостережением… моим цифровым некрологом…

Файл оборвался. Каэл сидел неподвижно. Его циничная броня дала трещину. Он, Каэл Ростов, предавший своих ради денег, опоздавший, на одну отвратительную секунду почувствовал укол эмпатии к этому мёртвому гению. А затем его сменила холодная, концентрированная ярость. Ты построил цифровой мавзолей, а какой-то ублюдок превратил его в бойню.

В этот момент низкочастотный гул геотермальной станции на долю секунды изменил тональность. Стал выше, пронзительнее. Каэл ощутил это всем телом. Словно он, копаясь в цифровых кишках острова, задел оголённый нерв.

Он выдернул наушники. Спор в гостиной затих. — Что ты там нашёл? — спросила Гримшоу.

Каэл медленно поднялся. — Я нашёл историю этого места, — хрипло сказал он. — Это провалившийся эксперимент. Утопия, которая превратилась в ад задолго до нас. А «Оракул»… он не просто программа. Он — призрак.

Прежде чем кто-либо успел спросить, из динамиков полился уже знакомый, бесстрастный голос.

— Обвинение, — произнёс голос, и слово упало в тишину, как камень в воду.

Все замерли.

— Субъект: Рексфорд Хоган, бывший инспектор полиции. Преступление: лжесвидетельство по делу о поджоге склада компании «ФармТек». Ваши показания привели к осуждению Артура Финли. Впоследствии Финли покончил с собой в тюремной камере. Он был невиновен.

Взгляды скрестились на Хогане. Он стоял посреди комнаты, массивный, как старый медведь.

Вместо ответа лицо Хогана исказилось. Уголки губ поползли вверх. Он взорвался диким, булькающим, истеричным хохотом. Он хохотал до слёз, до икоты, согнувшись пополам.

— Лжесвидетельство? — прохрипел он, выпрямляясь. — Поджог? Артур Финли?

Он обвёл всех безумным, сияющим взглядом и ткнул пальцем в потолок. — Ах ты, сукин сын! — выкрикнул он, и смех снова прорвался. — Ты… ты, блядь, промахнулся! Слышите все? Эта херня промахнулась!

— Хоган, о чём ты? — осторожно спросила Гримшоу.

Хоган перестал смеяться. В его глазах больше не было страха. Только странный, горький триумф. — Я говорю о том, что эта железяка, этот ваш всеведущий бог… он облажался! — рявкнул Хоган. — Я виновен, да! Конечно, я виновен! Но не в этой чуши! Я…

Он набрал полную грудь воздуха, готовый выкрикнуть своё настоящее преступление. Исповедаться. — Я…

В этот момент над его головой раздался оглушительный, сухой треск.

Из разорванного корпуса подвесного светильника выстрелил не просто кабель, а тонкий, похожий на гарпун электрод на гибком проводе. Он двигался не хаотично, а с жуткой целеустремлённостью, и с сухим щелчком вонзился Хогану в плечо.

Тело бывшего инспектора выгнулось дугой. Нечеловеческий крик застрял у него в горле. Его глаза, казалось, вскипели, белки налились кровью. Изо рта пошла пена. Запахло горелой тканью и резко, кисло — озоном.