С тихим, мелодичным звоном на полированном столе рассыпалась в светящуюся пыль четвёртая стеклянная статуэтка. Её частицы медленно оседали рядом с тремя другими.

Шесть. Осталось шестеро.

Шторм умер так же внезапно, как и родился. Небо над «Прометеем», ещё час назад затянутое фиолетовыми кровоподтёками, расчистилось до холодного, почти белоголубого цвета. Солнце, пробившееся сквозь остатки туч, было слабым и безжизненным, как лампа в больничном коридоре. Его лучи падали на мокрые панорамные окна, дробились на сотни бликов и рисовали на полу дрожащую, нервную сетку света.

Внутри царила тишина. Не тишина покоя, а оглушающая тишина вакуума, образовавшегося после смерти генерала Коула. Тишина стала почти физической. Она вытесняла воздух, заставляя глохнуть от отсутствия звука.

Шестеро.

Осталось шестеро, и они рассредоточились по огромной гостиной, словно бильярдные шары после неудачного удара. Каждый занял свой угол, очертив вокруг себя невидимую границу. Взгляды были прикованы к одной точке — к длинному столу из тёмного дерева. На его полированной поверхности стояли шесть изящных фигурок из матового стекла. Четыре пустых места на столе выглядели как ошибки в коде. Как вырезанные фрагменты реальности.

Рексфорд Хоган, бывший инспектор, стоял у окна. Его костяшки, вцепившиеся в подлокотник кресла, побелели. Он смотрел на обрыв, туда, где исчез Коул. Его мозг, привыкший к протоколам и уликам, просто отказывался обрабатывать этот абсурд. Система дала сбой.

Элара Вэнс сидела на диване, поджав под себя ноги и обхватив себя руками. Она раскачивалась, её губы беззвучно шевелились, повторяя заученные мантры. Я вдыхаю спокойствие. Я выдыхаю хаос. Но был только ледяной ужас. Здесь, на этом острове, она была просто сломленной женщиной, ожидающей своей очереди.

Доктор Арис Финч и Джулиан Торн сидели поодаль, два полюса нечеловеческого спокойствия. Торн медленно протирал очки шёлковым платком. Его взгляд был прикован к шести оставшимся статуэткам. Финч же просто наблюдал. Он не выглядел напуганным. Скорее, поглощённым. Как зритель в первом ряду.

Каэл Ростов сидел на полу в самом дальнем углу, спиной к остальным. Планшет на кофейном столике тускло светился. Он игнорировал всеобщее оцепенение. Смерть Коула была для него лишь новой порцией данных. Это была система. И любую систему можно взломать.

Первой молчание нарушила Элеонора Гримшоу. Она поднялась с решимостью, будто выходила на сцену. Её строгий брючный костюм был безупречен. Её лицо — маска из воли и контроля.

— Хватит, — её голос был резок и чист, как удар хлыста. — Паника непродуктивна.

Она сложила руки на груди. — Первоочередная задача — установить порядок. Я предлагаю следующий протокол.

Хоган медленно обернулся. Его зрачки метались, не находя, за что зацепиться. — Протокол? — он хрипло рассмеялся.

— Да, мистер Хоган. Протокол, — Гримшоу не удостоила его смех даже взглядом. — Мы будем работать посменно. Двое на страже. Остальные — в этой комнате. Никто не остаётся один. Ни на секунду. Питание — по расписанию. Всё нормировано.

Она говорила так, будто проводила экстренное совещание.

— На страже? — Хоган сделал шаг к ней, его кулаки сжимались. — Леди, вы себя слышите? Мы не в грёбаном офисе! Мы в мышеловке! Какой, к чёрту, график дежурств? От кого сторожить? От голоса из стен?

— От нас самих, — ледяным тоном отрезала Гримшоу. — От хаоса. Именно потому, что нас убивают, нам нужна структура. Паника — это роскошь. Она убивает быстрее любого яда.

Каэл, не оборачиваясь, бросил через плечо: — Ага. Давайте ещё тимбилдинг устроим. Помогает сплотить коллектив.

— Ваш сарказм непродуктивен, — отчеканила Гримшоу. — Он — симптом слабости.

— Я не отшучиваюсь. Я работаю, — голос Каэла был таким же холодным. — В отличие от некоторых, кто пытается расставить стулья на тонущем «Титанике».

— Бороться? — взревел Хоган, снова привлекая к себе внимание. Он подошёл к Гримшоу почти вплотную. — И как ваш график поможет нам бороться? Скажете «Оракулу»: «Извините, у нас обед, отложите казнь»?

— Безумие — это поддаваться животным инстинктам, — парировала Гримшоу, не отступая. — Безумие — это бегать кругами и кричать. Порядок. Контроль. Дисциплина. Только это у нас и осталось. Только это отличает нас от скота на бойне.

Элара молча наблюдала за ними. Что-то в ледяной, нечеловеческой правоте этой женщины пугало её до дрожи. В панике Хогана было что-то живое, настоящее. Она впервые за долгое время не знала, какую маску надеть.