И тут, в этой оглушающей тишине, нарушаемой лишь тихими всхлипами Марты Крофт, голос «Оракула» снова наполнил комнату.

Спокойный. Бесстрастный. Почти убаюкивающий.

— Десять преступников ждал званый ужин, один отравился, и их осталось девять.

Каэл не смотрел на тело. Он не смотрел на перепуганные лица остальных. Его взгляд был прикован к столу.

Одна из десяти стеклянных статуэток, та, что стояла напротив пустого места Стерлинга, подёрнулась сетью трещин. И с тихим, мелодичным звоном, похожим на звук лопнувшей струны, рассыпалась в горстку светящейся пыли.

Остальные девять продолжали тускло светиться в полумраке.

Тишина после голоса «Оракула» стала физической. Она давила, забивала лёгкие. Секунда. Две. Достаточно, чтобы услышать собственный пульс в ушах. Светящаяся пыль, бывшая мгновение назад стеклянной статуэткой, осела на полированную поверхность стола. Прах.

А потом тишина взорвалась.

Это был не крик страха. Это был вопль оскорблённого достоинства. Элеонора Гримшоу, женщина, привыкшая, что вселенная вращается по её воле, издала резкий, почти птичий вскрик. Он был полон не ужаса, а ярости. Ярости на то, что кто-то посмел нарушить правила в её присутствии. Её лицо, обычно непроницаемое, как бронестекло, треснуло.

Доктор Арис Финч отшатнулся от стола, опрокинув свой стул. Тот с грохотом ударился о пол. Финч смотрел на тело Лео Стерлинга, потом на пыль, потом снова на тело. Его губы беззвучно шевелились, словно он пытался поставить диагноз миру, который только что сошёл с ума.

Рядом с ним Элара Вэнс издала тихий, сдавленный стон и прижала ладони ко рту. Её широко раскрытые глаза заблестели. По щекам покатились слёзы.

Инстинкт оказался быстрее разума. Рексфорд Хоган, бывший инспектор, дёрнулся, его правая рука метнулась к поясу, туда, где десятилетиями висела кобура. Пальцы сжались на пустой ткани его дорогого пиджака. Хоган замер. Его взгляд метнулся от мёртвого Стерлинга к своей руке и обратно. На лице отразилось осознание — голая, беззащитная паника.

— Ни с места! — рык генерала Маркуса Коула прорезал хаос. Его голос, привыкший отдавать приказы тысячам, заполнил комнату, заставив всех вздрогнуть. — Ничего не трогать!

— Место преступления! — рявкнул Хоган, его голос мгновенно стал жёстким, командным. Он инстинктивно нашёл союзника в генерале.

Каэл Ростов не сдвинулся с места. Он стоял, слегка наклонившись над столом, и смотрел на светящуюся горстку пыли. Его мозг работал с холодной, отстранённой скоростью. Паника была роскошью. Роскошью, которая убивает.

Нейротоксин. Мгновенного действия. Не в «приветственном коктейле» — тогда бы легли все. В его бокале. Активирован дистанционно. Но чем? Звуковой частотой, которую мы не слышим? Сигналом, на который откликнулись наниты?

Мысль о выпитом коктейле вспыхнула в голове, как сигнал тревоги. Они не были отравлены. Они были… обновлены. Пропатчены. Их собственная биология была превращена в оружие против них самих. Мы сами нажали «Принять». Мы сами открыли бэкдор в собственную кровь.

— Нам нужно заземлиться, — прошептала Элара, раскачиваясь взад-вперёд. Её голос дрожал, но она отчаянно цеплялась за знакомые слова. Это был её единственный якорь в реальности, которая разваливалась на части. — Нам нужно войти в ресурсное состояние. Дышите. Просто дышите…

— Заземлиться, — протянул Каэл, не отрывая взгляда от стола. Сарказм был его бронёй, его единственным щитом. — Отличная идея. Как Стерлинг. Он теперь максимально заземлён.

Элара вздрогнула, словно от пощёчины. Её маска гуру осознанности треснула, обнажив искажённое ужасом лицо.

— Это… это токсично, — выдавила она. — Твой сарказм сейчас не поможет.

— А твои мантры помогут? — огрызнулся Каэл, наконец подняв голову. Его глаза были холодными и ясными. — Спой колыбельную этой твари, что заперла нас здесь. Может, она и растает.

— Хватит! — рявкнул Хоган, его лицо налилось кровью. Он шагнул к Эларе, тыча в неё пальцем. — Заткнись, блядь! Просто заткнись со своей хуйнёй! Здесь труп, ты, сука, понимаешь?!

Внимание всех приковала вспышка ярости Хогана. Это был её шанс. Марта схватила мужа, Сайласа, за рукав. Он дрожал, его лицо приобрело цвет влажного пергамента.

— Сайлас, идём, — прошипела она. Её голос был твёрд, как стальной прут. — Быстро. Пока они не смотрят.

Они выскользнули из гостиной в длинный, стерильно-белый коридор.

Хоган резко развернулся к Коулу, отмахнувшись от женщин, как от назойливых мух. — Генерал, проверьте ту дверь! Я — эту! Должен быть сервисный выход! Кухня, кладовка, что угодно!

Пока они метались по комнате, дёргая за утопленные в панелях ручки, которые не поддавались, Каэл перевёл взгляд. Он искал аномалию. И нашёл её.