Близится рассвет, а я все еще ни с чем. У меня поднимается давление, и жгучая потребность выплеснуть злобу на что-то или кого-то переполняет меня.

Добавьте к этому образы Элоизы, улыбающейся доктору, ебаному, Керли, и мое терпение достигает предела.

К черту все это дерьмо.

Я уже собираюсь начать угрожать людям пистолетом – и похуй, что они вызовут полицию, – как вдруг чья-то рука задевает мои брюки.

Бездомная женщина средних лет, лежащая на грязной земле, смотрит на меня. Она накрыта заплатанным одеялом. Морщины обрамляют выцветшие темные глаза и чрезмерно грязное лицо.

— Bout du pain (с фр. Кусочек хлеба)? — говорит она потрескавшимися губами.

— У меня нет хлеба, леди, — отвечаю я по-французски и приседаю перед ней. Убедившись, что привлек ее внимание, я лезу в куртку и достаю несколько евро. — Но есть вот это, если скажете мне, где находится Пол Ренар.

Она пытается выхватить деньги, но я держу их на расстоянии вытянутой руки. Ее невероятно длинные ногти, как у ведьмы из мультфильмов, царапают мою кожу.

— Нет, сначала информация.

— Я не знаю Пола, — отвечает она по-французски, избегая смотреть мне в глаза. Она лжет, как и все остальные. Но сомневается. Лучше исследовать это.

Я добавляю еще несколько евро и наклоняю голову.

— Значит, вы знаете Ренара? — Лис. Это фамилия и прозвище Пола в трущобах.

Ее глаза загораются, когда она смотрит на деньги, как будто это ее спасение. Возможно, так оно и есть.

— Он мертв, — пролепетала она.

— Что?

— Несколько дней назад. Хранилище взорвалось из-за неисправности газа. Несчастный случай. По крайней мере, так говорят другие бездомные. — Все это время она не отрывает взгляда от денег. — Проверьте морг, если не верите мне.

Мои мышцы напрягаются.

Если Пол мертв, значит, кто-то заметает следы. Это значит... что предатель все еще на свободе и ждет, чтобы напасть на меня.

Я чертовски уверен, что смерть Пола не была случайностью.

Я отдаю женщине деньги и встаю. Затем достаю запасной нож, пристегнутый к икре, и бросаю его ей. Бездомным женщинам приходится хуже всего.

Она недоверчиво смотрит на нож и деньги.

— Если кто-то обидит тебя, — киваю я на нож, — не думай. Сделай им больно в ответ.

Правила, по которым я жил, живу и всегда буду жить.

Я пробираюсь сквозь запах отходов и рвоты, пока не возвращаюсь к своему мотоциклу. Затем набираю номер, чтобы получить давно ожидаемую услугу. Если Призрак здесь, то она, должно быть, приехала с ним.

— Вы позвонили единственной и неповторимой Селесте, — говорит она на идеальном французском, как секретарша или еще какая-нибудь хрень. — Я могу сделать все, что угодно, за соответствующую цену.

Я сажусь на свой мотоцикл.

— Я прошу об одолжении.

Наступила долгая пауза. Вероятно, она взвешивает все «за» и «против». Влияние Призрака. Селеста – представительница второго поколения, она попала в «Преисподнюю» в тот же день, что и Родос. Только теперь его жизнь снова стала снобистско-аристократической, а она продолжает быть демоном в аду Аида. Призрак предпочел ее из всех наших стажеров и стал своего рода наставником.

— Если это значит, что мне не заплатят, то нет. Извини. У меня много контрактов. О, черт. Здесь такой ужасный прием, Ворон. Я...

— Я сказал, что звоню по просьбе, Селеста, — я прервал ее. — Помнишь, как я спас твою задницу в тот день в этой гребаной Сибири? Ты бы умерла, если бы я не пришел.

Она щелкнула языком.

— Спас – это преувеличение, тебе не кажется? Просто случайно оказался там.

— Все равно считается. — Я надеваю шлем.

— Отли-и-и-и-ично, — она застонала. — Чего ты хочешь? Просто чтобы знал, я ненавижу делать то, за что мне не платят.

— Да мне плевать, — говорю я. — Имя: Пол Ренард. Не так давно его хранилище было взорвано. Мне нужны полицейские отчеты. Отчеты из морга. Любые улики, которые могут привести меня к тому, с кем он был связан.

— Это может занять несколько дней. — Она говорит рассеянно. — Но я достану их для тебя, Ворон-Воронок. Даже постараюсь ускорить процесс, если пообещаешь мне маленькую услугу взамен.

Мои глаза сужаются. Селеста никогда не просит о маленьких одолжениях. Обычно они приносят огромные неприятности.

— И что же?

— Не бери контракт на Родоса.

— Почему?

— Потому что они мои! — она смеется. — Я могу убедить Аарона вернуться. Если он откажется... я приму контракт Аида и прикончу его.