Наклонив ветку, Дровосек лениво обрывает вишню. Следуя его примеру срываю вишенки и бросаю их в чашку стоящую на табуретке.

— Не злись на меня… — произношу смотря себе под ноги. — Я не хотела так говорить и обижать тебя не хотела. И вообще это все глупое стечение обстоятельств! — вскидываю на него взгляд.

Он смотрит равнодушно мимо меня.

— Ну, Кирилл! Ты все время занят! Все время работаешь! Я тебя так ждала, а ты не приехал!

— Не понимаю к чему ты это говоришь?

— Я хочу, чтобы ты меня простил.

— За что?

— Ну, Кир… — я уже готова разрыдаться, слезы стоят совсем близко и вот-вот брызнут наружу.

— Алика, я всегда буду занят, и почти все время буду работать. Я не могу по-другому. У меня нет времени на развлечения. Почти нет…

Вздыхаю. И все-таки всхлипываю.

— Ну вот, довел все-таки девку до слез, — из неоткуда появляется бабушка, подхватив меня под локоть тащит к дому. — Иди чини свой тарантас. Ну его… Пойдем пирог печь. Все они такие, деточка. И дед его мне все нервы вытрепал пока не помер, и Славка такой же подарочек по молодости был… Чего тебе надо!? Красивая, ладная девка! Сама приехала, а он стоит с кисляком на морде! Будешь так себя вести, сам своего петушка приголубливать будешь!

Выкатив глаза из орбит, застываю на месте. Кирилл начинает ржать как конь. А бабушка плюётся и шипит на него.

— Чай не маленький уже! Тьфу на тебя!

Перебираю вишню пока бабушка сеет муку в широкий таз. Тяжело передвигаясь по кухне, заглядывает в холодильник.

— Умаялась я сегодня, — жалуется мне. — Я пока тесто сделаю, ты начинку подготовь.

— А как ее готовить?

— Сахаром ягоды пересыпь, — ставит передо мной мерный стакан и мешочек сахара. — Потом немного кукурузного крахмала туда. Немного на огне проварим, и начинка готова. Крахмал сделает сок густым, и он не будет вытекать.

Слушаю бабушку, наблюдая за ее действиями. Она подробно рассказывает мне рецепт теста, наглядно демонстрируя мне приготовление пирога. Она не расспрашивает меня о нашей ссоре с Кириллом, за что я ей очень благодарна. Не думаю, что она встала бы на мою сторону, знай истинную причину нашего конфликта.

Оставив тесто подходить, бабушка Аня накрывает чашку полотенцем и выпроваживает меня за дверь, всучив в руку здоровую кружку чая.

— Он в гараже, если что. Не обедал сегодня. Хоть кексик ему свой отнеси пока, — бабушка заботливо выкладывает на тарелку несколько маффинов. — А ты потом чай попьешь, когда вернешься, — кивает мне с доброй улыбкой.

Увидев мои ноги Дровосек выбирается из-под машины. Смотрит на меня лежа на бетонном полу, улыбается. Он похоже специально напялил на себя все самое страшное и грязное.

— Тебе тут бабушка передала, — ставлю на верстак тарелку и кружку.

— Угу, спасибо, — собирается лезть обратно.

— Кирилл! — топаю ногой в огромной галоше. — Давай, поговорим!

— Давай, — встает в полный рост передо мной.

Его древесный аромат, который свел меня с ума однажды совсем не уловим, от Дровосека пахнет мазутом и машинным маслом, но это совершенно не отталкивает меня, скорее наоборот заставляет сделать шаг к нему ближе.

— Вот здесь болит, — беру его ладонь и укладываю ее себе на левую грудь, закусываю нижнюю губу, смотрю в глаза.

— Сильно болит? — сжимает ладонь.

— Очень, — встав на носочки обвиваю его шею правой рукой, левой ныряю под майку, провожу пальцами по влажной спине.

— И что мы будем с этим делать? — спрашивает практически касаясь своими губами моих.

— Лечить, — целую его медленно и осторожно, пока не ощущаю легкий укус и обжигающий шлепок по заднице.

— Ауч! Ай! Хватит! Прекрати!

За первым шлепком следует второй, а за ним и третий. Я вскрикиваю, но все равно не спешу выпутываться из объятий Дровосека. Впиваюсь ногтями в его спину и прохожусь ими вдоль позвоночника. Он продолжает пожирать мои губы, с жаром отвечаю на его поцелуи. Его дыхание рваное и частое. Проворные и наглые руки гладят мои плечи, спину, бедра, сжимают ягодицы. Ощущаю спиной прохладную шершавую поверхность стены. Влажные поцелуи на шее и горячее дыхание. Земля уходит из-под ног. Голова идет кругом.

— А что это вы тут делаете? — звонкий голос Олеськи бьет по барабанным перепонкам.

Кирилл слегка отстраняется от меня, прикрывая мой растрепанный внешний вид, становится передо мной, плечом опираясь на стену.

— Чай пьем… — почесав затылок, произносит он слегка охрипшим голосом, глядя на сестру.

Поправляю сползшие бретели топа, прикладываю ладони к горящим щекам.

— Ага… Чай! Будто я не вижу…

— Олеся, скройся отсюда, — перебивает ее Кирилл, искоса поглядывая на меня. — Все в порядке? — шепчет мне.