***

Я снова проспал. Вылакал в одного бутылку рома и уснул прямо в сторожке. Дядька Венька, довольный до невозможного, уступил мне свое место. Я отправил его домой обмывать продажу. Видеть его не могу.

Лошадь утром стояла на месте. Мне даже лень было просматривать видео. Заглянув в стойло, уже было собирался уходить, как взгляд напоролся на резинку. Такую штуку, которой девчонки завязывают волосы. Она была черной, но в нескольких местах на ней были прикреплены белые бусины, вроде жемчуга. Повертел находку в руках и сунул в карман. А когда вернулся в сторожку все же решил посмотреть ночную запись.

– Охренеть!! Девчонка… Не конокрад, а конокрадиха!

Она невероятно обнаглела. Мало того, что которую ночь подряд эта бандитка тырит мою лошадь. Так она уже и не прячется особо. Если на прошлых записях она была в капюшоне, то сегодняшней ночью толстовка была при ней, но повязана она была вокруг талии. На самом деле дни стоят капец какие жаркие. Ночь прохладой тоже не балует. Духота страшная. Без кондея вздернуться можно...

Нисколько не шифруясь, она вошла в денник, как к себе домой. Почистила кобылу, расчесала ей гриву и не спеша вывела ее из стойла. Лишь один раз дернулась от какого-то звука. Резко обернувшись, бросила взгляд на камеру. Она ее видит! Во наглость! Может, думает, что муляж? От резкого движения головы ее коса покачнулась и задела перегородку, перекладина которой и стянула слабо завязанную резинку с ее волос. Ну дела…

Замедляя и ускоряя видео, я много раз прокрутил запись. Сделал несколько скринов ее лица, когда она шарахнулась чего-то и бросила взгляд прямо в камеру. Бл…, похожа! Да, что ей делать здесь? Полтыщи километров, вроде не шутки… А с другой стороны, кто это еще может быть? Если это та девчонка, которую мы видели около конюшни, то ее прогулки с этой кобылой вполне объяснимы. Неужели лошадь принадлежала ей? Странно это… Зачем тогда приводит ее обратно?

– Тим Саныч, ты все еще здесь?
– позади меня раздался голос дядьки Веньки.

– Опять ты, дядь Вень? У нас вроде три сторожа. Почему кроме тебя здесь никто больше не появляется?

– Ну как же… Витек на больничном. У него с почками какая-то беда, его же прямо на скорой отсюда увезли на прошлой неделе. А Василий свою детвору на моря повез. Так что я теперь и в день, и в ночь, - разводит руками.

– Ясно…

– Тимур, - ты не серчай на меня, - дядька Венька слегка косит взгляд.

– Из-за, чего?

– Ну ты же обиделся вроде…

– Да брось ты! Ты из-за ласточки своей, что ли?

– Ну тебе ж она не по душе… сразу видно. Я бы ее не продавал… Меня Егор Саныч уговорил. Говорит: «Все равно не пользуешься! Отдай мне ее, пусть эта бестолочь хоть масло понюхает… А то живет не всем готовом! Царек хренов…».

– Так и сказал?

– Слово в слово. А я ж перед ним малость проштрафился. Узнает, - стреляет взглядом в монитор компьютера, - погонит меня. А так у меня хоть денежка на первое время будет, - виновато опускает взгляд.

– Не погонит. Не очкуй, дядь Вень. А если машина нужна, то бери когда надо. Она все равно здесь стоять все время будет.

– Не будешь пользоваться?

– Не-а.

– Зря… хорошая машина. Настоящая, живая. Чуть больше на педальку наступишь, она как ракета! Глушак только прогорел, подварить надо бы…

– Я конструкторы с детства терпеть не могу, дядь Вень, - поднимаюсь с кресла.
– Давай, ты в день заступай. А я в ночь за тебя подежурю. Пока твои сменщики не вернутся.

– Как же так? Ты ж хозяин.

– А мне все равно жить негде. Так что, я хоть здесь пока перекантуюсь.

Весь день прошел как по маслу. И даже многочасовая тренировка ни сколько меня не вымотала. Урус поддается выездке очень тяжело, обучить его будет непросто. Особенно если учесть его довольно зрелый возраст. Но несмотря на норовистый характер, конечно конь он шикарный. Локки на его фоне бледноват, хотя ахалтекинцы обычно превосходят фризов по своим экстерьерным параметрам. Хотя, смотря на чей вкус, конечно… Чего не скажешь о простенькой кобылке по кличке Мирай. И что только она в ней нашла? Если бы уводила Уруса, тут было бы хотя бы понятно, почему она к нему так привязана. Красавец чистой воды. На него только смотреть. Хоть на выставку отправляй. А у меня видимо слабость ко всему красивому. И девчонка эта красивая. Просто пи…ц, какая красивая. Хоть и воровка… Хотя какая она воровка? Она ведь ее возвращает. Сегодня глаз с монитора не спущу. Поймаю ее на месте преступления придется ей со мной познакомиться. Будешь ты на меня так надменно смотреть, когда за руку поймаю... Взгляд серых глаз до сих пор все нутро пробирает. Я видел ее от силы пару минут, но хорошо запомнил эти минуты.

– Ты чего такой довольный? Сидишь как дурак, сам себе улыбаешься! Уже решил, которая из твоих голожопых девиц первой будет удостоена поездки на такой тачиле, - Егор довольно лыбится. А мне ему зуб выбить хочется. Может перестанет их сушить. Рот от лыбы не закрывается.

– Еще не решил. Я проведу кастинг.

– Ты домой собираешься? Пока я здесь… могу толкнуть, если что.

– Если что? Я и сам справлюсь.

– Да ладно!

– Легко!

– Давай, шуруй домой. Улька плов приготовила. Она уже привыкла готовить, как на целую роту солдат, а ты взял и не явился. Расстроилась… Не пропадать же добру. Нужно доедать, она старалась. Вкусный… с бараниной, как ты любишь.

– Я дежурю сегодня.

– Чего?
– Егор удивленно пялит на меня свои зенки.

– Сторожем подработать решил. Ты ж хотел, чтобы я поработал. Вот решил, поработать. А то дядька Венька и в день, и в ночь… Трудинспеции нам здесь только не хватало. Куда смотрит инспектор по кадрам. Как она его табелирует вообще?

– Ну куда смотрит наш инспектор по кадрам всем давно известно, - стреляя в меня взглядом произносит Егор.
– Но вообще, это не порядок конечно… Тогда тебя оформить по всем правилам нужно. Скажу ей, - говорит Егор, оборачиваясь назад.