– Кто ее купил!? Куда ее увезли!?
– подскакиваю с кровати и начинаю колотить его по груди. Вмиг мои руки оказываются скручены. Ладонь Булата зажимает мой рот.

– Тише, Роза!
– шепчет сквозь зубы.
– Ты ничего не знаешь… Поняла? Утром я постараюсь тебя вывезти. Поедешь, поживешь у родственников Ани. Я уже обо всем договорился. Она поедет с тобой. Когда все более-менее уляжется, я помогу тебе поступить. Скорее всего тебе придется переждать этот год. Веди себя разумно и все будет хорошо.

Он так сильно зажимает мне рот, что мне едва хватает воздуха. Слезы брызжут из глаз. Сердце ноет и горит. Я никогда больше не увижу свою Мирай… Она это чувствовала, потому и не ела.

– Хватит!
– довольно агрессивно прикрикивает на меня стараясь не слишком сильно повысить голос.

Со всех сил наступаю ему на ногу. Вгрызаюсь зубами в ладонь. Он ослабляет захват, и я вырываюсь.

– Ты знал! Ты обо всем знал! Предатель! Я тебя ненавижу! Ты не брат мне больше, - глотаю всхлип, сама зажимая свой рот ладонью. Снова толкаю его в грудь.
– Почему она? Почему нельзя было продать ваши машины? Да все, что угодно! Можно было продать твою квартиру или взять кредит.

– Не волнуйся, скоро у нас кроме этого дома ничего не останется. А может и его не останется, - разводит руками.

Осознав последние слова брата опускаюсь на пол около его кровати. Булат садится рядом со мной. Нащупав мою руку крепко ее сжимает.

– Роза, мне жаль…

Я отрицательно мотаю головой. Вырываю свою ладонь. Стираю с щек мокрые дорожки.

– Кому он меня продал?

– Не говори так.

– А как это еще назвать?

– Отец не хочет никому зла. Он пытается найти для вас состоятельные семьи. Ты же знаешь, что возраст у тебя уже не тот, чтобы перебирать.

– Не говори, что он отдаст меня Паво!

– Никто никому тебя не отдаст. Я же сказал, что ты уедешь, - отвернув от меня лицо говорит брат.

– Значит ему… - слезы снова подкатывают и душат.

– Роза, не держи зла на отца. Они богаты. Если бы ты за него пошла, то никогда, ни в чем, не знала бы нужды.

– Что ты такое говоришь!? Он ведь мерзкий!

– Он, сватал тебя три года назад. Ты же знаешь!

– Почему он до сих пор не женился?
– закрываю лицо ладонями.

Я ненавижу этого человека. Его липкие взгляды и двусмысленные намеки стоят, словно кость поперек моего горла последние несколько лет. Он ровесник Булата, живет вольной жизнью. Но всем известно, что когда он нагуляется и женится, то вернется с женой в родительский дом, потому что он младший ребенок. А младший сын обязан жить со стариками. Любая девочка из нашей семьи была бы рада стать его невестой, но только не я.

– Возможно… ждал тебя. Отец же сказал, что раньше восемнадцати тебя не отдаст. Вот… тебе восемнадцать. Прекрати плакать, - аккуратно утирает мои слезы.
– Я постараюсь все решить. Главное веди себя разумно. Сейчас ты пойдешь к себе и соберешь необходимые вещи. Много не бери. Аня купит тебе все на месте. Утром я заберу твое золото. Деньги я тебе уже дал. Периодически буду переводить деньги Ане.

– А документы?

– Пока поедешь без документов. Это для твоего же блага. Я не уверен, что ты не захочешь ими воспользоваться.

– Зачем тогда даешь мне деньги и золото?

– На всякий случай. Так у тебя будет шанс выжить, если случится какой-нибудь форс-мажор.

– А ее кому продали, Булат?

– Отец нашел для нее хорошее место.

– Мне это ни о чем не говорит.

– Хорошим людям, Роза! Ты можешь быть спокойна.

– Ее далеко увезли?

– Этого я тебе не скажу.

– Почему?
– хватаю его за руку, заглядываю в глаза.

– Этот разговор окончен. У Мирай теперь другой хозяин. Забудь про нее.

– Как я могу ее забыть? Ты думаешь, что говоришь?

– Роза, тебе сейчас нужно подумать о себе. Если ты не хочешь замуж, то будь добра слушай меня и делай то, что я тебе говорю.

Всю ночь я перебирала свои вещи тихо, как мышка. Откладывала самое необходимое. Я понимала, что никогда больше не вернусь в этот дом, поэтому решила взять с собой то, что будет напоминать мне о хороших днях, прожитых здесь. Надеюсь, Булату удастся забрать мое золото, потому что в нем лежат серьги моей мамы. Ощупываю пустую мочку. Хотя бы гвоздики… Пусть там будут хотя бы они. Их носила мама, и ничего более памятного о ней у меня нет. Аккуратно складываю в папку несколько рисунков Нику. Он рисовал их для меня. На одном из них я верхом на Мирай. Этот рисунок висел над моим письменным столом. Еле слышный скрип паркетных дощечек заставляет встрепенуться и засунуть рюкзак под кровать.

– Это я, - тихо шепчет брат, приоткрыв дверь моей спальни. Заходит.
– Собрала?

– Да, я взяла немного. Все собрала в рюкзак.

– Давай его мне.

– Зачем?

– Роза, - смотрит на меня удивленно.
– Ты выйдешь налегке. Просто, подышать свежим воздухом. Поиграешь с собаками. Посидишь в саду.

– Как будто ты не знаешь, что мне нельзя выходить на улицу.

– На этот раз будет можно. Отец не станет возражать, а мами поедет к Азе в больницу. Некому будет тебя контролировать.