Почему меня не увольняют? Почему повышение именно сейчас?

Приглядевшись к предложению повнимательнее, я замечаю кое-что странное.

— Расскажите мне о мерах безопасности.

— В свете недавних событий мы сочли это благоразумным.

— Недавних событий, — повторяю я, внимательно наблюдая за ее реакцией.

Если я думала, что она будет уклоняться от ответа, то я ошибалась. Лоррейн прямо говорит: — Если за вами будут следить папарацци, вам нужна защита. Они могут быть очень агрессивными. Это стандартная процедура для руководителей с высоким статусом. Вашей дочери также будет обеспечена защита.

Я моргаю, пораженная упоминанием Харлоу.

— Моей дочери?

Она некоторое время холодно смотрит на меня, прежде чем сказать: — Я уверена, что ее безопасность – ваш приоритет.

От ее обвиняющего тона у меня волосы встают дыбом. Она намекает на мою халатность?

— Конечно, но…

— За ней будут охотиться люди с камерами, которые захотят продать ее фотографии тому, кто больше заплатит. С этого момента за вами обоими будут охотиться, за неимением лучшего слова. — Ее голос слегка смягчается. — И я видела вашу дочь. Очень красивая девочка. Она будет неотразимо притягательна для этих стервятников… и для всех тех извращенцев, которые увидят ее фотографии и захотят рассмотреть их поближе.

Я сижу с открытым ртом, уставившись на менеджера в холодном шоке.

Мысль о том, что Харлоу может пережить то, что я почувствовала, увидев в таблоидах наши с Картер фотографии, ужасает. И подумать только, что за ней могут следить… наблюдать за ней…

Охотиться.

У меня кровь стынет в жилах.

— Я вижу, вы об этом не подумали. — Лоррейн с самодовольным видом откидывается на спинку стула и складывает руки на животе. — К счастью, охранная компания, с которой у нас заключен контракт, чрезвычайно компетентна. С ними вы будете в надежных руках.

Я пытаюсь все это осмыслить, но, кажется, что-то упускаю. Когда я в последний раз разговаривала со своим боссом, он был в ярости из-за того, что я встречалась с Картером. Он сказал, что ему придется поговорить с юристами компании, и это прозвучало так, как будто мое будущее в TriCast под вопросом.

Теперь он предлагает мне больше денег, более выгодные условия и телохранителей?

Мои мысли путаются, я медленно отодвигаю листок обратно через стол. Затем повторяю позу Лоррейн, откидываясь на спинку стула и сжимая руки.

— В чем подвох?

На ее лице легкая удовлетворенная улыбка. Она знала, что последует этот вопрос. Она лезет в ящик стола и достает еще один лист бумаги, который молча протягивает мне, как толстую пачку наличных.

Я беру его у нее и сразу же замечаю заголовок, напечатанный крупным черным шрифтом, в котором говорится, что это обязательное соглашение о неразглашении.

— Я уже подписала соглашение о неразглашении, когда меня принимали на работу.

— Есть несколько изменений по сравнению с предыдущей версией.

Это звучит зловеще, поэтому я внимательно изучаю документ, медленно просматривая каждую строку и раздел. Когда я подхожу к концу, то недоверчиво смеюсь.

Взмахнув листом в ее сторону, требовательно спрашиваю: — Это шутка?

— Нет. Таковы условия предложения.

— Все здесь неэтично, не говоря уже о том, что несправедливо!

Ее ответ суховат, как тост без масла.

— Если я чему и научилась с возрастом, так это тому, что жизнь несправедлива.

Кипя от гнева, я читаю вслух по листку, который держу в руке.

— Отслеживание личных телефонных звонков, сообщений и личной жизни.

Лоррейн кивает.

— Чтобы убедиться, что вы не обсуждаете коммерческие тайны с конкурентами.

Невероятно.

— Согласование всех публичных выступлений.

Она снова кивает, как будто это вполне разумно.

— Как это вообще может сработать? Вы ожидаете, что я буду сообщать вам о своем предполагаемом местонахождении в начале каждого дня? Должна ли я отправлять текстовое сообщение своей группе наблюдения, когда собираюсь на прогулку, в тренажерный зал, в магазин за продуктами?

— Да, это звучит как хорошее начало.

— Это нелепо! А как насчет этой чуши про то, что я должна нести ответственность за все, что делает Картер, и что вы считаете… как это слово? — Я снова смотрю в бумагу. — Предосудительным?

— Я думаю, что этот термин слишком широк, но, тем не менее, так было решено.

— Согласовывать все публикации в социальных сетях? Никогда не говорить о своих отношениях публично? Не посещать ни одно из отраслевых мероприятий? Это безумие! Это абсолютно незаконно! Все, что содержится в этом документе, нарушает мою неприкосновенность частной жизни и личные свободы.