— Меня больше интересует, что, по-твоему, тебе может понравиться. Ты очень возбудилась, когда я обнял тебя за шею и сжал.

От одной мысли об этом у меня сводит бедра. Я киваю, слегка прерывисто выдыхая.

— Ты экспериментировала с этим?

— Нет. Мой бывший был натуралом на все сто. Только в миссионерской позе, отбой.

— Но, полагаю, у тебя были другие сексуальные партнеры до него?

— Были. И если ты спросишь, сколько, я вежливо откажусь отвечать, а потом вежливо выплесну остатки своего вина тебе в лицо.

Картер усмехается.

— Я не собирался спрашивать. Кстати, я чист.

Когда я смотрю на него, приподняв брови, он говорит: — Я имел в виду, что у меня нет никаких противных микробов, которыми я мог бы тебя заразить.

— Какой оригинальный способ это выразить. Я знаю, что ты имел в виду.

— Тогда почему у тебя такое лицо?

Я смотрю на вино и сырную доску, на всю элегантную обстановку в этой элегантной комнате, затем снова на него.

— Когнитивный диссонанс, я полагаю. На прошлой неделе в это же время я собирала с пола грязную одежду своей дочери. А сейчас я сижу здесь, разговариваю о венерических заболеваниях и запиваю вкус твоей спермы дорогим вином.

Он ухмыляется.

— Не забудь про фрукты и изысканные сыры.

— Но ты же понимаешь, к чему я клоню.

— Да. Может быть, мне просто так легче, потому что я так долго фантазировал о тебе. Ты не представляешь, сколько раз я кончал на твои красивые голые сиськи. Должно быть, тысячи.

Мгновение я молча смотрю на него, а затем разражаюсь беспомощным смехом.

— Я рада слышать, что была для тебя источником вдохновения!

Картер тоже начинает смеяться.

— Малыш, ты даже не представляешь. Сейчас подходящее время сказать тебе, что я любитель анала? Потому что мне бы очень хотелось засунуть мой член тебе в попку.

Я падаю обратно на диван, смеясь так сильно, что мне приходится прижать бокал к груди, чтобы не уронить его.

Думаю, это не имело бы большого значения, даже если бы я это сделала. Ему все равно придется вызвать химчистку ковров, чтобы смыть с него свою сперму. То, что я не проглотила, в настоящее время засыхает там комочками.

— Ладно, Картер, — говорю я, хватая ртом воздух. — Ты в деле. Я позволю тебе засунуть свой член мне в попку. Но не сейчас. Давай поужинаем и хотя бы на полсекунды притворимся нормальными людьми, прежде чем погрузимся во весь этот разврат.

Он наклоняется, берет мою ступню в ладони и целует ее, глядя на меня горящими глазами и опасно улыбаясь.

Затем мягко говорит: — Как пожелаете, ваша светлость. Только на этот вечер мы всего лишь двое нормальных людей. Красивая женщина и дурак, который безумно в нее влюблен.

Я отвожу взгляд и делаю большой глоток вина, чтобы не сделать какую-нибудь глупость, например, не спросить его, правду ли он говорит.

19

СОФИЯ

От лазаньи Картера у меня просто дух захватывает. Мы едим на кухонном островке, а не в его столовой, плечом к плечу, разговаривая без остановки.

Он не позволяет мне помогать ему с уборкой. Настаивая на том, чтобы я расслабилась за бокалом вина, сам заботится обо всем, стараясь не упускать момент и не погружаться в глубокие раздумья.

Чем больше времени мы проводим вместе, тем больше он мне нравится. И тем больше я беспокоюсь о том, чем это может закончиться.

Наверное, моим сердцем, разбитым на миллион кусочков.

То, что кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, неизбежно оказывается правдой.

Когда Картер заканчивает убирать все со стола и протирать его, он открывает еще одну бутылку вина. Мы выходим на задний двор, где солнце садится, окрашивая деревья и траву в золотистый цвет. Он зажигает газовый камин щелчком выключателя, и мы садимся на диван напротив, положив босые ноги на низкий деревянный столик в деревенском стиле.

Глядя на огонь, он бормочет: — Спасибо, что ты здесь.

— Я рада, что пришла. Но ты не должен всегда благодарить меня.

— Я хочу, чтобы ты знала, как много это значит для меня.

Я бросаю на него взгляд. В профиль он – образец мужской красоты, с резкой челюстью, прямым носом и рельефными губами, словно созданными для поцелуев.

— Ты когда-нибудь был моделью?

Удивленный вопросом, Картер усмехается и проводит рукой по волосам.

— Мой отец отрекся бы от меня. Как ты думаешь, смог бы я?

— Боже, да. Ты настоящий Зуландер13.

Он закрывает глаза и тихо смеется.

— Ну, спасибо.