Он вводит в меня два пальца и двигает ими туда-сюда, пока я не выгибаюсь дугой на кровати, мои глаза закрыты, тело горит, а руки глубоко зарываются в его волосы.

— Боже, мне нужно кончить!

— Кончишь, прежде чем я тебе разрешу, никчемная шлюха, и я тебя накажу.

Тяжело дыша, я замираю, затем поднимаю голову и смотрю на него.

— Хорошие новости. Мы только что выяснили предел моей деградации.

— «Шлюха» исключена?

— Вычеркнута из списка навсегда. И «никчемная» тоже.

— А потаскуха – это нормально?

— Лучше если ты начнешь с чего-нибудь лестного, например, «милая» или «симпатичная». Думаю, мне нравится, когда мое унижение украшено вишенкой на торте.

С мокрым подбородком и блестящими губами Картер улыбается мне, стоя между моих раздвинутых бедер.

— Ты самая совершенная женщина, которую я когда-либо встречал.

— Заткнись и заставь меня кончить, конюх.

Он снова прижимается ртом к моему пульсирующему лону и подчиняется.

20

СОФИЯ

В ту ночь не было никаких проникновений, кроме пальцев, только вариации на уже известную нам тему. Много оральных ласк в разных позах, много петтинга и грязных разговорчиков, еще несколько оргазмов с обеих сторон.

И так много смеха. Он смешит меня больше, чем кто-либо из моих знакомых.

Мы засыпаем, сплетясь потными руками и ногами, за несколько часов до восхода солнца. Я сплю как младенец, пока какой-то повторяющийся звук не тревожит меня настолько, что вырывает из сна.

Я поднимаю голову, щурясь от яркого утреннего света и пытаясь понять, что это за шум. Картер тихо и неподвижно спит на боку рядом со мной, обхватив меня рукой за шею и закинув ногу на мою ногу.

Снаружи дома раздается женский голос: — Картер! Дружище, открой дверь!

Звук, который вырвал меня из сна, раздается снова: стук.

За входной дверью стоит женщина и колотит в нее.

Я трясу Картера за плечо. Он что-то бормочет и переворачивается на другой бок. В дверь звонят три раза подряд.

— Картер, проснись. Кто-то пытается позвать тебя к входной двери. Похоже, что это срочно.

В дверь снова звонят. Стук продолжается.

— Черт.

С тяжелым вздохом Картер садится. Он несколько раз проводит руками по волосам, затем подходит голый к окну. Отдергивает занавески и выглядывает наружу.

— Что происходит?

— Это Кэти.

Я вспоминаю обтягивающую розовую лайкру и длинные светлые волосы, грудь, бросающую вызов гравитации, и радужный холодный напиток. На золотом браслете – брелок о вручения диплома.

— Кэти из кофейни?

— Да.

— Почему она стучит в твою дверь?

Он оборачивается и смотрит на меня через плечо.

— Сегодня воскресенье. Я забыл, что мы должны были сегодня кататься.

Сев в постели, я натягиваю простыню на обнаженную грудь и смотрю на него, как я надеюсь, с безмятежным, безразличным выражением лица, в то время как мое сердце совершает кульбиты в грудной клетке.

— Ты забыл.

Картер смущенно улыбается, отворачивается от окна и поднимает свои джинсы с пола, где оставил их прошлой ночью. Он натягивает их на ноги.

— Да. Мы договорились встретиться в прошлое воскресенье, чтобы повторить это сегодня. Из-за всего происходящего это вылетело у меня из головы.

Они назначили свидание.

Свидание.

На меня нахлынуло сразу несколько десятков эмоций. И все они плохие.

— Давай я просто пойду и скажу ей, что должен все отменить.

Он отворачивается, но поворачивается обратно, когда я говорю: — В этом нет необходимости. Если ты договорился о свидании, тебе следует прийти. Мне потребуется всего несколько минут, чтобы одеться.

Картер прищуривается на меня. Сонный и одурманенный, с растрепанными волосами, он все равно самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела.

— Ты злишься на меня?

Не на него, а на себя. Я ведь знала, что так будет, и вот мы здесь.

— Я не злюсь. Спустись и впусти ее.

Выдавив улыбку, я встаю с кровати и нахожу свою одежду на полу. Она разбросана по всему ковру. Картер все еще стоит на том же месте, с сомнением глядя на меня.

— Иди, пока она не выбила твою дверь, глупыш!