Все, кроме меня, Вэл и Эвелин, направляются в гостиную.

— У меня для вас сюрприз, девочки, — говорю я, слегка улыбаясь.

Протягивая мне бутылку вина, Вэл спрашивает: — Ты беременна?

— Ха-ха. Без матки это было бы довольно сложно.

Эв целует меня в щеку и протягивает еще одну бутылку вина.

— Вы помолвлены?

— Боже, вы сегодня просто дурачитесь, да? Заходите.

Мы направляемся на кухню, оставляя детей одних. Они знают друг друга всю свою жизнь, вместе ездили на семейные каникулы и проводили бесчисленное количество часов в обществе друг друга, поэтому я знаю, что они будут в порядке, если их оставить наедине с самими собой.

Вэл и Эв усаживаются на стулья за кухонным столом, где их ждут бокалы для вина и ведерко со льдом. Я даже постаралась на славу и приготовила сырную и мясную нарезку, хотя знаю, что мы примемся за пиццу, как только выпьем вина.

— Какой у тебя самый большой сюрприз? — спрашивает Эв, опуская бутылку в ведерко со льдом.

Я уже собираюсь ответить, когда замечаю ее рот. Губы у нее красные и опухшие, как будто ее ужалил пчелиный рой.

— Эв, что у тебя с губами? Это аллергическая реакция?

Она фыркает: — Да, это аллергическая реакция на старение. Я делала инъекции в губы.

Мы с Вэл обмениваемся взглядами.

— Перестаньте осуждать меня, вы двое.

Я говорю: — Здесь нет никакого осуждения. Я просто не думала, что с твоими прежними губами было что-то не так.

— Ну, так и есть. Они сдулись.

— Опухоль спадет или это конечный результат?

— Она спадет. Но это чертовски больно. Брайан поцеловал меня, и я чуть не ударила его.

Вэл говорит: — Я знаю девушку, у которой после инъекций губная ткань омертвела. Большие черные дыры у нее на губах. Некроз или что-то в этом роде. Это было отвратительно.

Эвелин говорит: — Спасибо тебе за это, Валери, ты бессердечная сука.

— Я просто говорю, что могут быть осложнения.

— С ботоксом тоже могут быть осложнения, но я не слышала, чтобы ты жаловалась на это, когда ходила к своему косметологу.

— Ботокс существует уже целую вечность. Он намного безопаснее филлера. Верно, Соф?

— Понятия не имею. Я его тоже не пробовала. Я слишком боюсь игл.

Я достаю из холодильника одну из охлажденных бутылок вина, открываю его и разливаю по бокалам. Затем сажусь и беру кусочек гауды. Я жую его, когда понимаю, что никто ничего не говорит.

— Что?

Вэл недоверчиво спрашивает: — Ты не колешь ботокс?

— Нет.

— Ты лжешь.

— Зачем мне врать об этом?

— Понятия не имею, но у тебя на лице нет ни единой морщинки. Что это за колдовство такое?

Я пожимаю плечами.

— Я никогда не курила и каждый день пользуюсь солнцезащитным кремом.

С порога раздается голос: — И она итальянка. Хорошая кожа – это у нас семейное. Я точно знаю, я ее мать.

Вэл и Эв оборачиваются и видят, что мама стоит там, а затем снова поворачиваются ко мне с одинаковым выражением ужаса на лицах.

Я бормочу: — Сюрприз.

Моя мать подтягивает стул и садится рядом со мной. Нетерпеливо жестикулируя, чтобы кто-нибудь налил ей бокал вина, она говорит непринужденным тоном: — Вы бы видели мою бабушку Лючию. Какая потрясающая женщина. Она дожила до ста десяти лет и выглядела ни на йоту не старше семидесяти. Все дело в оливковом масле, которое употребляют на Сицилии. Плюс свежие продукты. В те времена не было вредной пищи. И никакой ГМО-ерунды.

Пока мои подруги застыли в шоке, я наливаю вина и протягиваю бокал маме. Она отхлебывает из него, причмокивает и удовлетворенно вздыхает.

— Привет, девочки.

Моргая в недоумении, Эв говорит: — Э-э-э… Привет.

— О, не выгляди такой шокированной. София сказала тебе, что я уже мертва?

Мама поворачивается к Вэл.

— Я помню тебя, Салли. Или это была Энни? Неважно, главное, что я помню, что была не очень любезна с тобой в ту нашу встречу, и я хотела бы извиниться. Это беспокоило меня многие годы. То выражение твоего лица.

Она вздрагивает, как будто для нее оскорбительно воспоминание о боли Вэл, а не о том, что ее вызвало.

— В любом случае, я надеюсь, ты простишь меня. Итак! Что у вас новенького?

Когда подруги уставились на меня в ошеломленном молчании, я сухо сказала: — Да, здесь можно посмеяться минутку. Добро пожаловать в психиатрическую лечебницу, дамы, где за все отвечают заключенные.

В этот момент кто-то постучал во входную дверь. Я практически вскакиваю со своего места, проливая вино себе на руку.

Мама хмурится, глядя на меня.

— Что с тобой не так?

Я сердито смотрю на нее.