— Точно.

После долгого напряженного молчания Харлоу произносит: — Ого, бабушка. Это похоже какое-то фальшивое дерьмо.

Возможно, мне следует сократить ее домашний арест с двух недель до одной.

— Следи за языком, Харлоу.

Моя мать усмехается, размахивая рукой в воздухе.

— Ох уж эти молодые люди с их нежной психикой. Я растила не слабака, а воина. И у меня получилось!

Я смеюсь. Это звучит безумно, потому что именно так я себя и чувствую.

— Классика. Это просто классическая Кармелина! Обвиняй в своих недостатках других людей и перевирай все так, чтобы это была их вина в первую очередь. Это чудо, что я дожила до зрелого возраста без серьезных психических расстройств!

Без тени иронии моя мама говорит: — Не за что, — и делает еще глоток кофе.

Я пристально смотрю на нее, затем беру бутылку ирландского сливочного ликера Baileys, выливаю кофе в раковину и до краев наполняю кружку выпивкой.

Когда Харлоу спрашивает, можно ли ей попробовать, а я отвечаю «нет», а мама ругает меня за чрезмерную заботу.

Затем спокойно поднимаюсь наверх, в свою спальню, закрываю за собой дверь и кричу.

29

СОФИЯ

Когда звонит Картер, я лежу на кровати лицом вниз. Я переворачиваюсь, беру телефон с тумбочки и ложусь на спину, потому что у меня нет сил сесть.

— Привет.

— Привет, детка. Как дела?

— О, великолепно.

— Почему у тебя такой странный голос?

— Помнишь, как тебе пришлось нести мою маму наверх в постель?

— Да?

— Оказывается, она вполне может ходить самостоятельно. Ей не нужна инвалидная коляска, и у нее нет слабоумия. Все это было сделано для того, чтобы, разозлившись, мой брат выгнал ее из своего дома.

— Серьезно?

— Да.

— Ничего себе. Столько усилий требуется только для того, чтобы кого-то разозлить. Почему она просто не ушла, если ей не нравилось жить с ним?

— Она не хочет жить одна, и она знала, что я никогда не приму ее добровольно, поэтому организовала этот макиавеллевский заговор, чтобы заставить моего брата думать, что она сошла с ума. Я думаю, это сочетание мести за то, что у него не получилось так, как она хотела, и решения, что она не хочет жить в доме престарелых с кучей незнакомцев. Она проанализировала все свои варианты, я оказалась лучшим, и теперь она сидит у меня на кухне, допивает остатки моего ликера Baileys и критикует мое воспитание.

Помолчав, он добавляет: — А я-то думал, что ты пугающая.

— Есть пугающие вещи, а есть Кармелина Бьянко. О, и вот что самое интересное! У нее есть сбережения. Достаточно, чтобы хватило на обучение Харлоу в колледже. Похоже, она могла бы легко позволить себе оплатить дом престарелых, но ей просто неинтересно переезжать в него. Почему ты смеешься?

— Это прямо как из фильма.

— Да, фильма ужасов. Если бы у нее выросли рога и раздвоенные копыта, я бы даже не удивилась.

— И что ты собираешься делать?

Со вздохом я смотрю на крошечные трещинки на потолке.

— Вот бы у нас были такие же программы по отказу от нежелательных детей, как на пожарных станциях, только для стариков. Я бы выгнала ее из машины, когда проезжала бы мимо станции. Даже не стала бы сбавлять скорость.

Теперь он смеется еще громче.

— Картер. Ты в опасности.

— Прости, детка. Мне правда жаль, это просто чертовски смешно. Кто так делает?

— Безумный человек! Она чокнутая!

— Не знаю, по-моему, она довольно сообразительная.

Я кисло отвечаю: — Это потому, что твоя семья состоит в мафии.

— Даже близко не похоже. Но я все равно считаю, что было бы здорово иметь все эти деньги и власть.

— Подумай о том, что ты только что сказал.

— Да, я знаю, что у моей семьи есть деньги и власть. Но это не значит, что деньги и власть не подчиняются правилам.

— Так ты хочешь быть диктатором?

Картер усмехается: — Я вижу, ты не в настроении шутить.

— Нет, я в настроении выпить три Martini.

— Лучше сходи на пробежку. Тебе станет легче.

— Извини, но я нормальный взрослый человек. Я бы не побежала по людной улице, если бы за мной не гнался кто-то с ножом. И перестань смеяться!

— Ах, детка. Ты такая очаровательная, когда нервничаешь. Знаешь, что тебе нужно? Оргазм.

— Хммм.

— Это было согласие?

— Теоретически, да, но сегодня мне нужно разобраться с наказанным подростком и злой ведьмой. Я не могу вписать оргазм в свое расписание.

— Ну, просто знай, что это постоянное предложение. Мой язык всегда наготове, когда тебе это понадобится.