Когда Шэй открывает глаза, они затуманены от удовольствия. Она кладет руку мне на щеку и улыбается ангельской улыбкой.

— Я найду тебя, красавчик. Обещаю.

Чтобы разрядить обстановку и справиться с давящей болью в груди, я отпускаю слабую шутку.

— Это может быть больно. Я много вешу.

— Я сильнее, чем кажусь.

Шэй сладко целует меня, вздыхая мне в губы, когда я вынимаю пальцы из ее тела. Затем она смотрит с краснеющими щеками как я неторопливо вылизываю каждый из них, наслаждаясь ее вкусом.

— Это просто неприлично.

— Я бы ел тебя каждый день, если бы мог.

— Это можно устроить, красавчик.

— Мне нужно тебя трахнуть, но сначала ты должна поесть.

— Да, пожалуйста, сначала еда, а потом секс.

— Это не переговоры, красавица. Встань.

Я помогаю ей подняться, поддерживая ее, когда она шатается. Затем помогаю ей сесть, кладу салфетку ей на колени, дарю ей глубокий, страстный поцелуй и возвращаюсь в свое кресло.

Шэй смотрит на меня через стол, пока я пью вино, пытаясь сделать вид, что у меня не дрожат руки.

Блядь. Что она со мной делает. Она — землетрясение, а я — старое скрипучее деревянное здание без опоры в фундаменте. Эта женщина оставляет меня в руинах.

— Ладно, красавчик. Пусть будет по-твоему.

Я улыбаюсь.

— А как же иначе?

Мы едим. Сверчки поют нам серенады. Теплый ветерок шепчет что-то сквозь деревья. Наши взгляды то и дело находят друг друга, задерживаются на мгновение и снова расходятся, чтобы встретиться и задержаться снова. Официанты забирают наши тарелки и приносят что-то новое, что я ем, не чувствуя вкуса, потому что слишком увлечен ею, чтобы замечать что-то еще.

Наконец трапеза окончена, со стола убрали все, кроме наших бокалов с вином и маленького горшочка с топленым маслом, который я настоял оставить. Официанты уходят, оставляя нас одних на террасе.

Как только они скрываются из виду, я поворачиваюсь к Шэй.

— Снимай платье. Каблуки оставь. Дай мне посмотреть на тебя.

У нее перехватывает дыхание. Ее пальцы дрожат на ножке бокала с вином. Она облизывает губы, делает еще один глоток вина, затем поднимается, откладывая салфетку в сторону.

Не говоря ни слова, Шэй расстегивает молнию на платье и выпрыгивает из него, перекидывая его через спинку стула.

А потом она стоит и смотрит на меня в лунном свете, на каблуках и с легкой, застенчивой улыбкой.

Сердце колотится, а член как сталь, и я грубо говорю: — И лифчик тоже.

— Я не хотела портить линии платья.

Я протягиваю руку.

— Иди сюда.

Шэй медленно придвигается ко мне, давая мне время насладиться ею. Мои глаза впиваются в нее. Сияющая кожа и полная грудь, длинные ноги и темные волосы, движения, похожие на строки лирической поэзии.

Я одержим желанием обладать ею.

Не только телом, но и сердцем. Ее разумом. Ее душой. Я хочу поглотить эту женщину. Поставить на ней клеймо. Пометить ее как мою и только мою.

Тот факт, что я не могу этого сделать, делает желание еще более сильным и еще более ужасным.

— Перегнись через стол передо мной.

Я отодвигаю стул и раздвигаю ноги, чтобы Шэй могла оказаться между ними. Затем наблюдаю, как она подчиняется мне, опускает грудь на столешницу и демонстрирует мне свою круглую, идеальную попку.

Начиная с лодыжек, я поглаживаю руками ее бедра.

— Раздвинь ноги пошире. Покажи мне эту киску.

Ноги дрожат, но она делает все, что ей говорят. Сидя на стуле, я имею прекрасный вид на ее тело, плечи и спину, а также на ее обнаженную пизду, пухлую, розовую и блестящую.

И милый маленький узелок сморщенной плоти между ее ягодицами.

— Коул?

— Тише.

Шэй прижимается щекой к скатерти и вздрагивает. Когда я провожу кончиком пальца по коже между ее киской и бедром, она тихонько вздыхает.

Я наклоняюсь и покусываю ее сочную попку.

— Я сказал, тише, детка. Ни звука больше.

Я хочу трахнуть эту задницу. Я хочу попробовать ее на вкус. Хочу лизать ее. Я хочу слышать ее стоны, когда проникаю глубоко внутрь, тянусь к ней, чтобы ущипнуть за соски.

Вместо всего этого беру вино, откидываюсь в кресле и наслаждаюсь видом.

Это чертовски впечатляюще.

Она извивается попкой, заставляя мой член подпрыгивать. Я говорю: — Ты не главная, милая, — и легонько шлепаю ее один раз открытой ладонью.