Он поднимает взгляд на меня.

Наши глаза встречаются.

Пол разверзается и поглощает меня.

Нет, это просто ощущение. Но ощущение падения настолько острое, что у меня кружится голова. Я настолько дезориентирована, что забываю что-либо делать, кроме как стоять и смотреть на него.

Двери закрываются.

В последний момент Коул протягивает руку и останавливает их.

Они снова медленно открываются, и он отступает назад.

Тяжело сглатывая, с учащенным пульсом, я вхожу в лифт, вежливо киваю другим пассажирам, затем поворачиваюсь лицом к закрывающимся дверям.

Его взгляд на моем теле — это тысяча раскаленных игл, пронзающих меня сзади.

Один человек выходит на двадцать пятом этаже. Другой — на двадцатом. Потом мы с Коулом остаемся в лифте одни, и я старательно тренирую глубокое дыхание, чтобы не потерять сознание от нервов.

Я думаю, что он позволит мне выйти на моем этаже, не сказав мне ни слова, но в тот момент, когда двери закрываются за последним человеком и лифт начинает движение, он нажимает пальцем на кнопку «Стоп».

Лифт немного трясется, потом останавливается. Я стою и смотрю на закрытые двери, за спиной у меня стоит Коул, а сердце колотится как бешеное, пока он не говорит: — Отлично поработали на этой неделе, мисс Сандерс.

Его голос заставляет мои соски трепетать. Его тембр, такой глубокий и хриплый, такой красиво-мужественный... он заставляет меня вспоминать то, что не должна.

Почему я такая дура из-за этого мужчины?

Я закрываю глаза и делаю еще один глубокий вдох.

— Спасибо, мистер МакКорд.

— Как продвигается аудит 401(k)?

Я закрываю глаза и дышу, дышу, дышу.

— Я должна закончить его к завтрашнему дню.

— Должна? Или закончишь?

Коул придвигается ближе, и я чувствую тепло его тела. Он поднимает прядь моих волос к носу и вдыхает. Затем издает низкий звук в груди, точно такой же звук удовольствия, который я слышала, когда его лицо находилось между моих ног.

Спокойно, девочка. Спокойно.

— Я... я закону.

— Хорошо. Это очень хорошо, мисс Сандерс. Я доволен. — Он опускает голову и глубоко вдыхает возле моей шеи.

Мои соски мгновенно твердеют. Я проглатываю стон потребности, зарождающийся в глубине моего горла.

Его теплое дыхание омывает мою кожу, и он шепчет: — Я скучал по тебе, детка. Я так чертовски скучал по тебе.

— Правда? Хм. Должно быть, я пропустила все твои звонки. И твои электронные письма. И твои служебные записки. Нет, подожди, я получила одну из них. Но она не была наполнена тоской.

Через мгновение Коул говорит: — Ты злишься.

— Ты прав. Но я не только злюсь, но еще расстроена и растеряна. — Я поворачиваюсь к нему лицом и легонько отталкиваю его на фут или два. — Почему ты меня игнорируешь?

— Я никогда не смогу игнорировать тебя.

— И все же ты это делаешь.

— Нет. Я одержим тобой. Я не могу перестать думать о тебе. Это все, что я делаю. Я чертовски бесполезен.

Мой пульс учащается. Я хочу, чтобы он притянул меня к себе и обнял, но от этого чувствую себя жалкой, поэтому не прошу его об этом.

— Ты следил за мной через камеры видеонаблюдения?

— Нет, но только потому, что я сказал тебе, что больше не буду вести себя как животное. Я хотел. А также хотел заплатить кому-нибудь на твоем этаже, чтобы он докладывал мне обо всех твоих передвижениях, но не стал этого делать.

Заглянув ему в глаза, говорю: — Ты вел себя хорошо.

— Я все еще не в себе.

— Маленькие шаги.

Мы улыбаемся друг другу.

Коул говорит: — Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Что?

— Ты мне нравишься.

— Это твой способ сделать комплимент?

— Да. Потому что мне никто не нравится. Но ты мне очень нравишься. Не считая желания трахнуть тебя до одури, я имею в виду. Я думаю, что ты умная, остроумная и невероятно хороша в своей работе.

Я прищуриваюсь.

— Ты недавно падал? Может быть, сильно ударялся головой о землю?

— Нет. А что?

— Просто интересно, почему мы вдруг так хорошо поладили.

— Мы всегда хорошо ладим.

— Да, но обычно, когда мы ладим где-то рядом есть кровать.

— Об этом... — Он мгновение изучает мой рот, затем поднимает взгляд на меня. — Я хочу еще одну ночевку.

Шэй молча смотрит на меня мгновение, затем скрещивает руки на груди и язвительно говорит:

— Нет. Я уверена, ты знаком с этим словом, потому что сам его так часто используешь.

Не знаю, почему я ожидал, что это будет легко.

— Ты имеешь в виду служебную записку.

— Да, именно ее. Помнишь ту, в которой огромные черные буквы были нацарапаны прямо поверх моей вежливой просьбы о встрече?