Но сегодня здесь было тихо. Единственным признаком жизни были вооруженные охранники в своих постовых будках и на балконах дома. Морелли никогда не пытались вторгнуться на наши земли, но мама все равно предпочитала не рисковать. Наш дом охраняли не хуже Форт Нокс.

На сам дом мне было плевать. Меня интересовали те, кто в нем живет. Но, глядя на пустую подъездную дорожку и открытые парковки, я поняла, что здесь никого нет.

Рождество через четыре дня. Но, к сожалению, Китон не сможет прилететь домой до середины следующей недели. А где были все остальные?

У дверей меня встретил дворецкий и, взяв у меня сумку, снова исчез внутри дома. Меня не было здесь четыре месяца. Тут все осталось по-прежнему. Но ощущалось уже иначе.

Я поспешила по коридору, через кухню, мимо обитого деревянными панелями кабинета, вдоль выходящих на пляжный домик и бассейны окон. По дороге я встретила нескольких человек, которым платили за то, что они тут живут – телохранители, сотрудники службы безопасности, домработницы и повара – но дома не было никого, кто здесь вырос. Я имею в виду своих братьев и сестер.

Коридоры переплетались, лестницы образовывали лабиринт, а комнат было больше, чем нужно любой семье. Не вырасти я тут, то запуталась бы, плутая по многочисленным ответвлениям поместья «Королевы Бишоп Лэндинг».

Но я знала куда иду.

Трон королевы был в башне. Я поднялась по парадной лестнице на второй этаж, по лестнице поменьше на третий, прошла мимо комнат прислуги и наконец забралась по ступеням к офису моей матери.

– Добро пожаловать домой, мисс Константин. – Сидящий наверху лестницы за своим столом Джастин мне улыбнулся.

– Где все?

– У вашей матери видеоконференция с заокеанскими партнерами. – Он приложил палец к губам так, словно предостерегал меня от громких звуков. – А ваших братьев и сестер нет.

– Где они?

– Не знаю. – Он снова повернулся к компьютеру. – Хотите назначить встречу с вашей матерью?

– Не очень. – Я наморщила нос. – Она будет работать до самого Рождества?

– Да, она очень занята.

Мне не хотелось вписываться в ее расписание.

– Если она захочет со мной поговорить, то знает, где меня найти. В западном крыле дома для охраны, я буду трахаться с новым телохранителем, на которого только что наткнулась, – развлекалась я. – Он… горячий.

Джастин слегка покраснел и отвел глаза.

– Я назначу вам встречу на пятницу в восемь утра.

– О да! – невозмутимо ответила я. – Что мне взять с собой?

– Хорошее поведение.

– Ну нахрен. Я не приду. – Развернувшись, я обернулась через плечо; он смотрел на меня щенячьим взглядом. – Та единственная сумка, которую ты собрал… Да пошел ты! Ты сказал никаких стрингов. Но, как всегда, ошибся, Джастин. Там у всех под юбками нитки для чистки зубов вместо трусиков. Ты уволен.

У меня не было права увольнять маминых прихлебателей, но мне нравилось, как звучит эта фраза.

Я спустилась по лестнице на первый этаж, немного побродила по пустым комнатам и вернулась в свою такую же пустую спальню.

В следующие двадцать четыре часа я спала, ела, смотрела кино и, как одержимая, проверяла телефон. Я написала десятки сообщений и столько же раз позвонила братьям и сестрам, и почти все мне ответили.

Вив уехала из города с подругой. К счастью, я успела пообедать с Винни и Перри, пока они не умчались на следующую деловую встречу. А Элейн не отвечала ни на звонки, ни на сообщения.

И Магнус тоже.

Я провела два чертовых дня совершенно одна.

И что самое ужасное, я знала, что Магнус тоже сидит совершенно один в Мэне.

Маму я увидела впервые на третий день.

Она промчалась мимо меня к кухонному шкафчику, как раз когда я доставала пачку хлопьев. Она схватила бутылку с аспирином и, не сказав ни слова, вышла.

– Мама? – Я пыталась не принимать ее отчужденность на свой счет, но черт возьми, мне все равно было больно. Я нагнала ее в коридоре. – Привет! Помнишь меня?

– Я спешу. – Она даже на меня не посмотрела. – Если ты хочешь что-то сказать, то Джастин…

– Мне нужна ты!

Она остановилась, посмотрела на часы, разгладила лацканы строгого брючного костюма и повернулась ко мне.

– У тебя три минуты.

– Где Элейн?

– Она в городе.

– Она не отвечает на звонки.

– Как обычно. Это все?

– Я не выйду за Такера.

Маму называли ледяной королевой, и по ее лицу было понятно почему. Но по крохотным морщинкам в уголках ее глаз становилось ясно, что под макияжем и фальшивой улыбкой она пытается скрыть свою грусть. Папы не было в живых уже пять лет, а она все еще по нему скучала.