– Шоу? – тупо переспрашиваю я. Вдруг он какое-нибудь другое шоу имеет в виду и ему тоже назначили в девять утра встречу с моей редакторшей? Бывают же такие совпадения! Или нет?

– Ну да, «Одинокий волк». Вы же Анастасия? – Я таращусь на него, раскрыв рот. – Но я догадался, – дальше он говорит шепотом, – что это ваше ненастоящее имя, да? «Треплер» звучит как вымышленная фамилия – хотя ловко придумано, согласен. – Я хмуро таращусь на него в смятении и ужасе, а он продолжает свой односторонний диалог, будто слышит все мои ответы. – А Анастасия? Это ваше настоящее имя?

– Что?

– Как мне вас называть?

– Что? Называть? Меня?

– Ну да. На шоу, как вас называть?

И тут до меня доходит.

Несмотря на то, что меня прижало дверями лифта, несмотря на то, что у меня чуть не началась паническая атака и в разговоре с продюсером я бекала и мекала, как недоразвитая, и не произнесла ни одной связной фразы, он не сбежал. Нет, похоже, меня уже взяли в шоу, по крайней мере, он говорит об этом как о свершившемся факте.

Значит, я гожусь на роль волчицы? Даже не знаю, что чувствовать по этому поводу. Воспринимать это как комплимент или как оскорбление?

– Эбби, – еле слышно лепечу я. – Называйте меня Эбби.

Джек улыбается.

– Отлично, Эбби, – говорит он.

– Они готовы вас принять, – объявляет администраторша, по-прежнему глядя на меня свысока. – Вот, держите. – Она протягивает мне бутилированную воду. Джек берет бутылку, откручивает крышку и передает воду мне. Мелочь, а приятно; я записываю в свой мысленный блокнотик, что мой спаситель не только хорош собой, но и обходителен.

– Спасибо, – киваю я, делаю глоток воды и медленный глубокий вдох.

– Точно все в порядке? – спрашивает он.

– Да, спасибо за беспокойство.

– Тогда пойдем? – говорит он с улыбкой.

– Да, – я встаю и разглаживаю платье. Хотя я два дня боялась этой минуты, рядом с Джеком мне почему-то становится спокойнее; я чувствую, что он на моей стороне.

У входа в кабинет Прю Джек толкает гигантскую стеклянную дверь, отходит в сторону и пропускает меня внутрь. Я в восторге от его манер, и тут передо мной вырастает полная женщина с кислым лицом. Она окидывает меня с головы до ног таким безжалостным взглядом, что я готова развернуться и сбежать. Без вступлений, без «здрасьте, как поживаете» – просто тупо и неприкрыто начинает оценивать меня, как призовую кобылу на сельском аукционе. Скользнув взглядом по моему лицу и волосам, толстуха поворачивается к Прю и говорит:

– Теперь я понимаю, что вы имели в виду, когда сказали, что без стилиста не обойтись.

«Вообще-то я здесь стою!» – хочется крикнуть мне.

Джек, спохватившись, начинает нас знакомить:

– Роберта, это Эбби. Эбби, это Роберта, исполнительный продюсер «Одинокого волка».

Ах так. Значит, именно эта женщина написала Прю по поводу моего поста, именно она наняла Джека и она же, видимо, хочет, чтобы я участвовала в шоу в качестве волчицы. Я-то готова сказать ей четкое громкое «нет», но от меня ничего не зависит. Однако если она продолжит так хмурить брови, на меня глядя, и поджимать губы так, чтобы те напоминали бледный кошачий анус, возможно, мне и волноваться не придется. Непохоже, что я ей приглянулась.

– Очень приятно, – отвечает Роберта.

Ого, я впечатлена. Никогда не думала, что слова «очень приятно» можно произнести с таким глубоким презрением и что вообще можно говорить с сомкнутыми губами.

– И мне, – отвечаю я и спокойно смотрю в ее безжалостные глаза. Пусть на мне чужие туфли, я очень умная женщина и зарабатываю на жизнь язвительными комментариями. Эта тетка меня не напугает, хотя Прю рядом с ней – сущий ангел, прямо-таки Мэри Поппинс.

Кстати о… Прю вскакивает из-за стола и встает рядом с нами. Со стороны, наверно, кажется, что мы четверо сейчас начнем играть в ладушки и петь частушки. Это самая странная встреча в моей жизни, а ведь еще и двух минут не прошло.

– А вы, наверное, Джек, – говорит Прю и тянет руку через середину нашего кружка. Джек пожимает руку и делает вид, что все нормально, несмотря на странное начало нашего маленького собрания.

– Он самый. Рад встрече, Прю.

– Роберта мне столько всего хорошего о вас рассказывала, – Прю рассыпается в комплиментах, а с ее губами происходит что-то странное, чего я никогда прежде не видела, – на них появляется улыбка. Я вдруг понимаю, что у железной Прю все-таки есть слабость, и это симпатичные молодые австралийцы.

– Вот все и познакомились, теперь давайте сядем и обсудим эту потрясающую возможность для «Пищи для ума». И для Эбигейл, разумеется, – поспешно добавляет она и указывает на зону для переговоров в своем кабинете, где напротив друг друга стоят два кресла и двухместный диванчик, а между ними – низкий кофейный столик.

Я все еще в шоке от бестактности Роберты и еще больше оттого, что Прю открылась мне с неожиданной стороны, поэтому подхожу прямиком к дивану и плюхаюсь на него. Джек садится рядом, и его нога в джинсах прижимается к моему голому бедру. Я одергиваю платье и отодвигаюсь от него как можно незаметнее, чтобы наши ноги больше не соприкасались. Мне даже не нужно смотреть в зеркало на свои пунцовые щеки, чтобы понять, что у меня на лице написано: он мне нравится. В том числе нравится, как он пахнет. Как свежевыстиранная и высохшая на солнце хлопковая простыня, которую снимаешь с веревочки в саду в ветреный солнечный день.