Не поддаваться эмоциям с Эванджелиной Сэйдж посреди спальни?

Всё равно что не меняться в лице во время схода лавины.

Злодей сходил за письмами, положил их на стол. Поправил рубашку, разгладил штаны, взял стул.

– Надеюсь, хватит одной щепотки, чтобы проявить сокрытое, а остаток пусть ле…

Он опрокинул стул, уставившись на девушку. Какая там лавина – инферно.

Сэйдж аккуратно поставила тарелку с едой на стол и занялась письмами – аккуратно разложила их на столешнице. За спиной у неё горел огонь, подсвечивая её сзади.

И ночная рубашка проглядывалась насквозь.

– Э-э, Сэйдж?

Он попытался совладать с голосом, но слова путались. В руку прыгнула бутылочка звёздной пыли, которая, очевидно, почувствовала его волнение. Злодей едва обратил на это внимание, не в силах отвести взгляд от картины – изгиб её бёдер, мягкие линии живота, крепкие ноги, которые так и хотелось стиснуть.

Он принялся повторять про себя, пытаясь успокоиться, вернуться в реальность. «Я тьма. Я зло. Я страх!»

Эви повернулась, и он увидел очертания её груди.

«Я сейчас УМРУ».

Он придушенно вякнул, бросился к гардеробу, выдернул из него плед, едва не высыпав на пол всю одежду. Плед в мгновение ока лёг на плечи Сэйдж, и только после этого он выдохнул.

Эви закуталась в плед, улыбнулась, оторвавшись от писем и еды.

– Спасибо, сэр. Очень… Всё хорошо?

– Предаюсь мыслям о смерти.

Эви вскинула брови.

– Ого…

– Сэйдж, подвинься. И ешь свою еду. – Он обдумал следующие слова. – Эдвин специально для тебя приготовил.

Он пихнул её бедром, и она уселась в кресло. На её месте остался ванильный аромат. Эта женщина ела столько своих несчастных конфет, что они у неё из ушей лезли. Тристан откупорил трясущуюся бутылочку и посыпал страницы.

Звёздная пыль засияла на письмах белым светом, медленно расползаясь по всей поверхности. Оба наблюдали за ней и ждали. Прошло несколько секунд, а потом Сэйдж набрала ложку картофельного пюре с густой коричневой подливкой, сунула в рот и тихо застонала.

– О да-а…

У Тристана чуть не подломились колени.

Он никогда ещё не реагировал так ни на одну женщину, вообще ни на кого. Должно же быть какое-то логическое объяснение.

– Сэйдж, у тебя в роду нет заклинательниц или сирен?

Она скучно посмотрела на него.

– Не уверена, что хочу знать, почему вы спрашиваете.

Тристан вновь стиснул переносицу.

– Определённо не хочешь.

Звёздная пыль почти исчезла, и стол задрожал вместе со всей остальной комнатой, включая кресло Сэйдж. Та вскочила, схватила Злодея за руку.

– Что происходит?

В голове у него звенела сирена, инстинкты велели искать укрытие.

– Пригнись!

Оба упали на пол, Тристан прикрывал Сэйдж своим телом, придерживая её голову. Полыхнуло, грохнуло, у стола начисто отлетели ножки. Стол упал рядом. Тристан думал, что увидит на нём сгоревшие остатки писем, но на самом деле…

– Карта? Пыльца превратила письма в стеклянную карту?

Сэйдж коснулась мерцающей поверхности изображения земель Реннедона. Горы, долины, деревни, Ореховый лес – на плите было всё. Места, о которых Тристан даже не подозревал, очень красиво светились, а одна зона была отмечена пятиконечной звёздочкой.

– Вот. Наверное, нам туда, – сказал он, коснувшись звезды пальцем, и свет замерцал в ответ. Сэйдж тяжело дышала, щурилась на свет; она выглядела озадаченной и напуганной.

Вдруг дверь в спальню распахнулась. Ввалился Блэйд, согнувшись пополам и тяжело дыша.

– Босс! Всё норм? Сижу с гиврами и тут слышу грохот!

Разглядев Эви, Блэйд резко умолк, обратил внимание на состояние комнаты: на полу – сломанный стол, рядом валяется плед, и Злодей, и Эви несколько не одеты.

Ухмыльнулся.

– Эви! – Блэйд помахал рукой и прислонился к косяку, испытывая терпение Тристана, будто смертник. – Что, пришлось ассистировать боссу прям в спальне?

Тристан подобрал с пола карандаш и стиснул в кулаке.

– Ты сам чего в моей комнате забыл? Это уже переходит всякие границы. Решил, что тут убийца? Плевать мне, – низким голосом проговорил он.

Блэйд цокнул языком.

– В смысле кроме вас?

– Выметайся! – рыкнул Тристан.

– Чтобы вам не мешать? – дерзко уточнил Блэйд, уворачиваясь от брошенного Тристаном карандаша. Второй у него отобрала Сэйдж, заработав сердитый взгляд.