Кингсли поднял табличку: «ОДИНОКО».

Эви состроила жалобную мину и посмотрела на босса, чувствуя, как сердце замирает при одной мысли об этом.

– Поэтому у вас столько подушек? Потому что вам одиноко в постели?

Злодей отобрал у Кингсли табличку и плюхнул её в затянутую в розовое руку Татьянны.

– Не смеши меня!

– Боги, это была такая давняя привычка, что мы никак не могли понять, зачем они ему. У него всегда было по пять, шесть подушек. Малькольм думал, что к нему приходят с ночёвкой. Как-то раз мы вчетвером даже засели шпионить на всю ночь, но нет, все подушки ему одному.

Клэр коснулась руки Татьянны – видимо, чтобы привлечь её внимание, но не стала сразу убирать ладонь. Эви посмотрела на это прикосновение с тихой победной улыбкой, но тут вдруг осознала слова Клэр.

– Вчетвером? Клэр, Тати и Малькольм – трое. А кто четвёртый?

Злодей резко обернулся к Клэр – та не поднимала взгляд от поводьев, изо всех сил стискивая их.

– То есть… То есть втроём! Мы были втроём!

Но Эви не упустила, как та бросила взгляд на Кингсли.

Размяв шею, она милосердно сменила тему:

– Хелена, моя двоюродная сестра, много раз бывала в Сердце. В письмах она рассказывала, что это прогрессивное, новаторское место. Правда, сэр? Я никогда там не бывала.

Стоило признать, что Эви вообще мало где бывала в Ореховом лесу, потому что путешествия подразумевали, что нужно оставить уютный дом, а Эви никогда особо не тянуло покидать безопасное место. Посещать разные края ей нравилось, но вот само путешествие она переносила плохо. Помогало, что у неё был удобный уголок, в который можно было вернуться, – впрочем, то жильё, которое она делила с родителями, больше не было ей домом. Она подумала об этом со щемящей болью в груди.

«Ты пытаешься вести себя профессионально, не грусти, Эви!»

«Но вести себя профессионально – это так грустно», – возразила она сама себе.

Шрам на плече на миг закололо, и кинжал в ножнах под юбкой откликнулся – эти двое будто беседовали, не пригласив в обсуждение Эви.

– Как грубо, – пробурчала она.

– Сэйдж, ты слушаешь? – спросил босс.

Она нахмурилась – он что-то говорил? Хуже не было, чем когда разум следовал за путеводной нитью в лабиринты головы и совершенно терялся там, так что Эви потом понятия не имела, что происходит снаружи. В такие моменты она всегда смущалась и чувствовала себя глупо.

Поэтому она и соврала с невинным видом:

– Да!

– Значит, ты не против побыть приманкой?

«Погодите-ка!»

– Приманкой?

Волшебные растения и цветы светились под полуденным солнцем. Чтобы скрыть, что она ничего не слушала, Эви сорвала ближайшую веточку. Покатала стебелёк между пальцев, поднесла к носу и от души понюхала.

– И для кого я должна быть приманкой?

Впереди показался большой каменный мост, ведущий в деревню Сердца. Эви слышала об этом месте, и не только от Хелены: оно располагалось на границе Реннедона и восточного королевства Калиора. Из-за этого его часто называли сердцем Мирталии, деревней без королевства, совершенно нейтральной территорией, на которой кипела бурная жизнь разных людей и волшебных созданий. Но чтобы войти, требовалось миновать мост.

Вдруг Эви поняла, на что согласилась, и у неё бешено застучало сердце. А горизонт словно бы начал немного расплываться…

– Хочешь отправить меня к мостовикам?

Злодей подъехал поближе.

– Ты достаточно умна, чтобы решить загадку, которую нам загадают, и достаточно мила, чтобы убедить их, что тебе нужно найти маму, а для этого придётся закрыть глаза на различия между нами. – Тристан улыбнулся ей, показывая ямочку на щеке, спешился и помог Эви спуститься на землю.

Всё ещё держа в одной руке волшебный цветок, она оперлась второй на плечо Злодея – разумеется, оно посоперничало бы в твёрдости с камнем.

– Полагаю, это подходящее сравнение, – весело сказал Злодей, машинально выпячивая грудь. Она что, произнесла это вслух? Всё было какое-то приглушённое, а сердце вдруг забилось совсем тихо.

Тати и Клэр легко, ловко спрыгнули на землю и теперь что-то обсуждали.

«Погодите… Почему их четверо?»

Злодей обернулся, не замечая, как Эви качнуло, когда он отпустил её. Неторопливо подошёл к золотому колоколу, который висел на увитой цветами арке над входом на мост.

– Мостовики не выносят меня. В прошлом у нас случилось некоторое недопонимание, а память у них долгая.

Перед глазами у Эви заплясали точки, но ей было тепло, и только немного кружилась голова. Цветок у неё в руке засиял ярче, но шрам на спине снова закололо.

Она хихикнула и тут же по-дурацки икнула.

– Везде найдёшь врагов, да, Тристан?

Тот остановился как вкопанный, обернулся к ней с диким, встревоженным видом. И тут заметил цветок и её расфокусированный взгляд. На лице у него сменилось три разных выражения, которые она смогла разобрать: тревога, беспокойство и, наконец, – ярость.