– У них тоже там сыр-бор, свои разборки.

– До поры до времени.

– И что решил? – помолчав, спросил Коршун.

– Смываться тебе надо. Жаль, но ничего не поделаешь.

– Когда?

– Чем быстрее, тем лучше.

– Не узнаю тебя, Володь… – посмотрев на друга, сказал Коршун. – Еще конь не валялся, а ты мандражишь.

– За тебя. Не за себя. Надежное местечко обеспечу.

– Я уж как-нибудь сам!

– Хорошо, – легко согласился Байбак.

Коршун ожидал другого ответа и заметно обиделся.

– Сейчас когти рвать?

– Твое дело. Пойми, Леня, если бы приехал не Паша Голованов, послал бы я их подальше!

– Да что они, бессмертные?!

– Все смертны, Леня, но прежде чем они лягут, над нами плакать будут.

– Ну, это бабка надвое сказала, – не поверил Коршун.

– Они здесь, в моем доме, на меня, хозяина, давили. Словно на допросе.

– И ты терпел?

– Я попрощался с ними. И не очень вежливо. Тебя выдать требовали.

– И за что ты своим остолопам деньги платишь?! – ухмыльнулся Коршун. – Нажал бы на кнопку под столом!

– Я жить хочу, Леня.

– Выпью и рвану, – решил Коршун.

– Советую все-таки воспользоваться моим местечком.

– Далеко?

– Не очень. В горах. Примут по-царски.

– Уговорил, – подумав, ответил Коршун.

– Выедешь ночью.

Тем временем муровские оперативники Голованов, Демидыч и Филя ехали по тихой зеленой улочке, по обе стороны которой стояли добротные домики, заросшие виноградом и плодовыми деревьями.

– Тормози, – сказал майор, открывая дверцу. – Минут через десять буду.

Он подошел к калитке и остановился, ощутив, как быстро и неуемно забилось сердце. Позвонив несколько раз, он толкнул калитку, и она открылась. Зайдя во двор и приглядевшись, Голованов увидел вдалеке пожилого мужчину и мальчишку лет трех.

– Здравствуйте, Николай Васильевич, – подойдя, сказал Голованов.

– Здорово, здорово! – протягивая руку, ответил старик. – Давненько не виделись! Поздоровайся и ты, Максимка!

Мальчишка молча, исподлобья смотрел на незнакомого дядю.

– Максимка? – переспросил Голованов. – Настин?

– А то чей? Был один Максим, теперь другой появился. Так она, жизня-то, и идет… В память мужа погибшего назвала сынка Настя.

– Значит, вышла замуж… – с грустью произнес Голованов.

– Один приехал?

– С друзьями.

– И где дружки-то твои?

– В машине сидят.

– Зови, – вроде как приказал старик.

– Да я на минутку, Николай Васильевич…

– Там поглядим, – перебил старик. – Пока дружков зови. Вином угощу. Не забыл вкус вина-то моего?

– Да разве забудешь!

– Посидим, поговорим…

– Настя дома?

– Работает Настя. А на обед прибежит. Зови.

Голованов послушно направился к воротам.

– Пошли вино пить, – подойдя к друзьям, смущенно сказал он.

– У нас вроде другие планы были, – проговорил Филя, но под взглядом командира умолк. – Что с тобой, Паша?

– Пошли, – повторил майор.

За это время Николай Васильевич успел поставить на садовый столик большой запотевший кувшин холодного, из погреба, вина, яблоки, груши и виноград.

– Со свиданьицем, мужики! – поднимая стакан, сказал старик. – А ты, Максимка, нажимай на виноград!

Филя, увидев мальчишку, долго смотрел на него, потом перевел взгляд на командира.

– Демидыч, – шепнул он, не удержавшись.

– Ну?

– Ничего не замечаешь?

Демидыч огляделся.

– Вроде ничего…

– Ты на мальчонку глянь!

– Ну…

– А теперь на командира.

– И что?

– Чего шепчетесь, мужики? – спросил хозяин.

– Между собой, Николай Васильевич! Дела, – постучал по часам Филя.

– Второй стакан, гости дорогие, поднимем за отца внука моего, погибшего на чужой стороне.

– Они там были, – кивнул на друзей Голованов.

Выпили молча и стоя.

– Слышь, Филя, – пробубнил Демидыч. – Мальчишка-то вроде на командира смахивает?

– А я о чем?

– Командир… – обернулся Демидыч к майору.

– Тихо ты… – прошептал Филя.

– Ты что?

– А третий стакан, мужики, выпьем мы за Максимку…

– Погоди, отец, – пробасил Демидыч. – Командир!