Глядя на своих родителей, могу сделать следующий вывод: заботиться только о собственной душе, игнорируя потребности тех, кто от тебя зависит, — не путь к её спасению. Просто быть такого не может. У меня нет своих детей, но я стараюсь компенсировать это помощью тем, кто в ней нуждается.

А для этого нужны деньги. Иногда — в огромном количестве. И для того, чтобы они все же «свалились с неба», временами необходимо идти на сделки с совестью.

Содействие олигарху Тимофею Тарханову — одна из них.

Ничего вопиющего я для него не делаю, всего лишь помогаю отмыть и вывезти деньги, которые чуть позже вернутся в страну на его счет, но уже легально. За это получаю скромный процент.

— Слушаю.

— Савелий Андреевич, всё в силе?

— Разумеется. Обижаете.

— Конечно-конечно. Не хотел расстроить, но есть просьба.

— Давайте.

— Мой сын Артур летит в Москву к бабушке. Да, знаю, вы думаете, что это плохая идея, но его мать настояла, и я ничего не мог поделать. Вы не могли бы присмотреть за ребенком? Просто ради отцовского спокойствия. Мальчик давным-давно не был дома, он и по-русски-то плохо разговаривает. Я переживаю. Плюс... вряд ли, конечно, но вдруг о его визите прознают мои недоброжелатели. Я со всеми подружился, но мог о ком-то и забыть. Возраст, память.

— Хорошо. Скиньте его номер телефона, фотографию. Номер бабушки. И еще. Он не будет против отслеживания по геолокации?

— Куда он, мать его, денется! Незнакомый город!

??????????????????????????Я сбрасываю звонок и смотрю на изображение Давида Литвинова. Не похож. И все же... Пульс странно ускоряется. Морщусь. Именно в этот момент осеняет догадка: может, отдаленное сходство — не что иное, как игра генов? И Литвинов с Алтаем родственники?

* * *

Я возвращаюсь к философу, и некоторое время мы курим в тишине.

— Холодает, — подчеркиваю я. — Вы не мерзнете?

— У меня есть где переночевать, не беспокойтесь.

— Ваша аскеза — сознательный выбор, это я давно уже понял. И не совсем его одобряю.

— Вы знаете, что в индуизме жизнь делится на несколько этапов: взросление, труд, поклонение Богу удовольствия Каме… — Лев Семенович делает многозначительную паузу, и я усмехаюсь, представляя себе книжку с картинками под названием «Камасутра».

Некоторые касты индусов умеют поклоняться Богам и ни в чем себе при этом не отказывать.

— Что смешного, господин адвокат? Это важный период в жизни мужчины. И разве вы сейчас находитесь не в нем? Какую женщину вы прямо сейчас хотите?

Как по команде воспоминания словно канатом утягивают к Александре Яхонтовой. Ярко представляю ее улыбку, игривый прищур глаз, нежнейшую кожу плеч и груди. Голодно сглатываю.

Под ребрами неприятно жжёт, и я с облегчением отмечаю, что это дым, который задержался в легких.

— О ком вы сейчас подумали? — докапывается философ.

— Ни о ком конкретном. О женщинах. Я листал «Камасутру» как-то давно. Где же столько времени на неё взять?

— Этап поклонения Богу Каме пропускать нельзя, господин адвокат. Сексуальное удовольствие самое прекрасное.

Да, Господи.

Лев Семеныч словно с цепи сегодня сорвался, старый мартовский кот. Вроде бы не весна на дворе, чтобы с ума сходить. Отвечаю по возможности аккуратно:

— Я исповедую другую религию. Не забывайте.

Надеюсь, что разговор этот мы закроем.

— А я атеист, но это не мешает нам обсудить спорные темы. Будете доедать бутерброд?

— Нет, угощайтесь. Вас, атеистов, всего два процента от общего количества людей не земле. На мой взгляд, глупо тянуться к меньшинству.

Старик-философ улыбается:

— А вы знаете, что цель практически всех религий, возникших в осевое время, — достигнуть благодати? Цель индуизма — покинуть колесо сансары и воссоединиться с Богом. Обрести долгожданный покой.

— Важна не только цель, но и путь.

— Вы настолько против постельных утех?

— Я при всем желании не смогу уверовать в Бога, которому нужно приносить в жертву оргазмы и половые выделения.

Лев Семенович смеётся:

— Это слова священника из вашего поселка?

— Моего отца.

— Ваш отец говорил, видимо, о культе под названием «Шакти». Это мистическое направление в индуизме. Любопытное, но уж очень спорное, его мало кто поддерживает. Хотя тантрический секс сейчас популярен у европейцев, как никогда...

Я горестно вздыхаю.

— Я вас не призываю погрузиться во что-то такое. Напротив, отговорил бы.

— Большое спасибо.

— Не злитесь, я всего лишь хотел поболтать. Меня самого давно перестали волновать плотские наслаждения, я на этапе, как вы правильно отметили, аскезы. Но о ком-то ведь вы подумали, когда я сказал о Боге наслаждений? О ком-то конкретном. Кто дарит самые острые удовольствия. Самые желанные.