Две стороны моей жизни сталкиваются. Савелий переводит глаза на меня и произносит:

– Тебя.

Я подношу мобильник уху, и брат говорит, как ни странно, вполне спокойно, правда, чуть подозрительно:

– Если ты в опасности, скажи наш тайный шифр.

У нас нет тайного шифра, я никогда в жизни не была в опасности, а он не срывался спасать. Закатываю глаза.

– Я не в беде, а на волнительном свидании. Коля, отстань, окей?

– У тебя точно все нормально? Я загуглил улицу, там дома стоят как заводы. Ты знаешь, на чьих свадьбах и юбилеях я работал, и что повидал. Богатые - сплошь извращенцы.

– Что? Господи. Может, я как раз и хочу извращений, ты об этом не подумал? Ладно. Спокойной ночи. Не позорьте меня больше.

Сбрасываю вызов. Савелий удовлетворенно улыбается, а потом подхватывает меня на руки и несет в ванную, где уже набралась полная ванна воды с пеной.

Сердце из груди выпрыгивает, когда он ставит меня на ноги, и я начинаю раздеваться. Его полотенце упало где-то на полпути, и сейчас Савелий забирается в ванну, морщась.

– Больно?
– спрашиваю я, потрогав водичку. Хорошая. Мозг разблокировал воспоминание, как я однажды чуть не отморозила пальцы в зимнем лагере, надев сапоги забытые на морозе на ночь.

– Немного. Я поставил себе укол, он уже действует. Иди сюда.

Мы с полчаса лежим в обнимку, отогреваясь и касаясь друг друга. Поначалу осторожно, затем смелее. Я отдаю себе отчет в том, что происходящее — слишком. Слишком искренне и душевно для отношений любовников. Я глажу его затылок, плечи, позволяя целовать себя то нежно, то жадно. Я... немного захлебываюсь эмоциями, когда кожа начинает гореть от его ласк, запаха и близости.

Но влюбляюсь я в него не в этот момент. Мне давно не восемнадцать, и влюбиться просто во взаимность мне достаточно сложно.

Я влюбляюсь в него не тогда, как он, после душа, закутывает меня в свой халат и снова на руках несет в свою постель. Укладывает на мягкие простыни, распускает волосы и вздыхает от удовольствия, скользя по моему обнаженному телу взглядом, а чуть позже ладонями, дыханием и языком. Тусклый свет ночника многократно усиливает момент и делает эти минуты волшебными, но все же недостаточно для того, чтобы нырнуть с головой.

Я влюбляюсь в него даже не в минуты близости, когда наши распаленные тела так сильно трутся друг о друга, буквально сливаясь воедино. Когда мы занимаемся любовью, и он как всегда неотразим в своей внимательности и мужественности, граничащей с грубостью, но ни разу не выходящей за рамки.

Не на пике удовольствия, когда я, запрокинув голову рассыпаюсь в стонах и криках от ярчайшего тока, снова и снова простреливающего тело. Хаотично ерошу его волосы, щипаю широкие плечи чувствуя напряженный член внутри себя, его жесткие движения.

И не тогда, когда утром Савелий, молчаливый и сосредоточенный, варит для нас густой кофе в турке и делает протеиновые вафли, шутя на тему, как сильно его задолбало сыпать протеин всюду, но едва он начинает питаться интуитивно, худеет чуть ли не в два раза.

Я влюбляюсь в него до слез в глазах всем своим пробужденным сердцем следующим вечером. Когда мой адвокат дьявола стоит посреди моей крошечной квартиры, занимая её собой буквально полностью, и светит фонариком. Электрики раздолбали все стены, но так и не закончили. Кругом бардак, грязь, в санузле торчат трубы.

Савелий прохаживается к окну, потом к двери и говорит как обычно спокойно:

– Дай номер прораба. Тут работы надели на две.

Я хочу себе этого мужчину. Не как любовника, пусть даже постоянного. Кажется... я хочу его себе навсегда.

Мы с Савелием договорились в пятницу вечером выпить пару коктейлей в баре.

Я трачу не менее двадцати минут на чертовы стрелки. Не понимаю, как другие девушки делают их ровными?! У меня то одна длиннее, то вторая странно преломляется. Скрупулезная работа расшатывает нервную систему, и пару раз я нахожусь в шаге от того, чтобы умыться. Мужчины вообще в курсе, сколько сил уходит на то, чтобы выглядеть легкой и естественной?

Вдох-выдох. Саша, ты не ерундой занимаешься, а разгружаешь мозг. Переключиться на другую деятельность — полезно. Напитываемся женской энергией и все такое.

На мне черное ультракороткое платье прямого кроя. Новые сапоги и пальто ожидают в шкафу. После работы мы с Марго пробежались по торговому центру, и я опустошила свои счета. Савелий вручил мне свою банковскую карту, но пока я не решилась ей воспользоваться. Он обещал поддержать с ремонтом, а раз так, можно немного потратиться на себя.

Вопрос переезда стоит ребром. Савелий хочет форсировать события. А мне... совершенно не нравится игра, которую затеял мой брат. В какой-то момент он начал вести себя так, словно я наивная глупышка и мне непременно нужны его советы и контроль, что абсолютно неприемлемо.