— Откуда Виолете известно, кто отец каждого ребенка? — спросила Элена.

— Я не знаю. На ферме отцы не появлялись. А список был только у Ригоберто.

От выпитой накануне соль-и-сомбры ее до сих пор мутило. Рейес сдержала рвотный позыв, криво улыбнулась Фабиану, вдохнула и залпом осушила стакан. Она уже поняла, что этот ритуал — святое для ее напарника, его единственное суеверие. Желудок мгновенно скрутило. Только бы не вырвало, думала она, пока они ехали в Колонию-Маркони.

— Эй, так и будешь молчать всю дорогу? И без того тошно по району круги наматывать, так еще ты сидишь, как будто язык проглотила.

— Я, похоже, вчера простудилась. Кажется, у меня температура.

Фабиан положил ей ладонь на лоб.

— Все с тобой нормально, никакой температуры. Это все работа в Отделе. Думаешь, мне первое время не бывало хреново? Но постепенно привыкаешь. Либо привыкаешь, либо это не для тебя…

— Долго ты еще будешь во мне сомневаться?

— Пока не перестанешь загибаться после каждой заварушки.

Рейес избегала взгляда Фабиана. За окном показались первые здания Колонии-Маркони. Наркопритон на улице Ресина, в дверях — сутулый мужчина. Ей сказали, что Дели умерла от передоза, но тогда откуда на мешке кровавое пятно? Фабиан ошибался, полагая, что Рейес плохо от того, чем им пришлось заниматься накануне: везти тело проститутки на пустырь и там его закапывать. Она действительно всю ночь ворочалась, тщетно пытаясь заснуть, но причина беспокойства Рейес заключалась в разговоре с Рентеро. Она не боялась столкновения с высоким начальством и была готова довести расследование до конца, добыть доказательства и выдвинуть официальное обвинение против главы национальной полиции. Но дядя не позволил ей этого сделать и заставил пообещать, что она забудет о своих подозрениях. Почему он так поступил? Вот что не давало ей покоя.

Из всех родственников Рентеро больше всех поддерживал Рейес. Он всегда вызывал у нее восхищение. Он был предан своей работе и сделал блестящую карьеру. Вдохновившись его примером, Рейес и пошла в полицию. Несмотря на занятость, он был рядом, когда она в нем нуждалась, и, не впадая в сентиментальность, заботился о ней. И вот теперь этот человек требовал от нее молчания. Это не укладывалось у Рейес в голове.

— На выходных ни ты, ни я не работаем. Может, съездим куда-нибудь на природу, снимем номер в отеле? — предложил Фабиан, притормозив на улице, где собирались транссексуалы.

— Хм… Куда, например?

— Да все равно. Будем трахаться двое суток напролет, не выходя на улицу.

Рейес не сдержала улыбки:

— Да ты романтик! Тебе это говорили?

К машине подошла проститутка. В очках и юбке-карандаше она вполне могла сойти за кинодиву из пятидесятых.

— Давай выпьем кофе, София. Забирайся к нам, а то холодно. — Грубость Фабиана сменилась теплотой, как всегда, когда он разговаривал с теми, кому в жизни не повезло.

— И правда, я заслужила перерыв. Но лучше поехали ко мне. Меня в таком виде ни в одно кафе не пустят.

Девушка села на заднее сиденье, и Фабиан познакомил их с Рейес. София говорила с бразильским акцентом. Она жаловалась, что вчерашняя гроза распугала всех клиентов.

— Слава богу, есть те, кому с утра пораньше невтерпеж, — заметила она абсолютно серьезно.

Было половина двенадцатого, но София уже успела обслужить пару клиентов: водителям службы доставки захотелось скрасить хмурое утро.

Фабиан припарковался у какого-то склада, и они направились в гости к Софии. Салон ее новенького красного фургона был оборудован для встреч с клиентами: помимо безупречно заправленной постели там был даже телевизор.

— Добро пожаловать в мой мотель. Что будете пить? Кофе? Или пиво? — София наполнила из термоса три чашки. — Кофе хороший, из Бразилии, я его делаю для себя. Сахар вон там.

Несмотря на акцент, София говорила понятно, ей не приходилось прибегать к португальскому из-за плохого словарного запаса. Они с Фабианом, как старые друзья, поболтали о футболе (София болела за «Фламенго», а испанскими клубами не интересовалась), о ее коллеге-транссексуалке (ту положили в больницу из-за проблем с силиконом), о разных мелочах. Наконец Фабиан решил, что реверансов достаточно.

— Давай к делу, детка. Что ты нам расскажешь?

— А что мне за это будет?

Фабиан достал из кармана купюру и призывно помахал ею в воздухе. София схватила деньги и быстро засунула себе в вырез.

— Приходил Дуби, спрашивал про Херардо.

— Дуби? Да что ж старик никак не угомонится!

— Вот и я так подумала.

Рейес помешала горький кофе и поставила чашку на коробку, служившую им столом, чтобы подрагивавшие руки не выдали ее волнения.

— А на фига ему Херардо?