Шрифт:
Услышав, как за ним захлопнулась дверь, Элена вздохнула с облегчением. Не понимая, как вести себя с Сарате, она в изнеможении опустилась на диван. Анхель открыл балконную дверь и проводил взглядом комиссара, пересекавшего Пласа-Майор. В Сарате волнами поднималось бешенство; ему хотелось крушить все вокруг: разбить фигурку, символизирующую плодородие, которую подарила Элене мать, дорогую африканскую алебастровую статуэтку, кувшин, канделябр. Скинуть с полок книги.
— Ты слышала, что он сказал о моем отце? Ты тоже знала? Вы все знали и молчали? — Он стоял спиной к Элене, сжав кулаки. — Почему вы всё от меня скрывали? Элена! Хотя бы на твою честность я мог рассчитывать?!
Элена молчала. Сарате обернулся, но она смотрела не на него. В руке инспектор держала фотографию, на которую обратила внимание только после ухода Рентеро.
— Видел?
Элена протянула фотографию Сарате. На ней был изображен старый перепачканный синий мяч — он валялся среди кустов на ферме Лас-Суэртес-Вьехас.
— Что это? Не пытайся заморочить мне голову…
— Прочти описание.
Не дожидаясь, пока Сарате дочитает, Элена вскочила и пошла в спальню одеваться.
— Синий тканевый мяч с бубенцами внутри. Зачем он там понадобился?
— Скажи мне сам, Анхель. Кто мог играть таким мячом? Ты же тоже видел его, ты был там со мной…
— Слепой мальчик из отеля в Усеро.
— Да. Он явно бывал на ферме Лас-Суэртес-Вьехас.
Глава 37
Шел ливень. «Лада» Элены мчалась по дороге на Бургос за автомобилем, в котором ехали Сарате и Ордуньо. Шоссе вплоть до самого Усеро накрывал серый купол облаков.
— До съезда 103 меньше километра, — передал Ордуньо по рации.
Элена промолчала. Когда она вызвала Ордуньо, Сарате предпочел сесть в его машину: ему не хотелось провести рядом с ней даже два с половиной часа пути. Пропасть, которая пролегла между ними, казалась очень глубокой, может, даже непреодолимой, но сейчас у Элены не было времени на страдания. Ее ждали срочные дела. Наконец-то они напали на след! Нашли человека, который мог рассказать, как жили женщины на ферме Лас-Суэртес-Вьехас.
Ночное небо вдруг разрезала молния; на секунду она зависла над пустынной дорогой, как новогодняя гирлянда. Потом грянул гром.
Элена сбросила скорость. Ордуньо тоже вел осторожно: дорогу размыло, стало очень скользко. Дворники работали вовсю, но лило с такой силой, что почти ничего не было видно. К восьми утра рассвело, но солнечные лучи не могли пробиться сквозь завесу туч.
В Усеро к дождю с градом добавилась еще одна проблема: во всей деревне пропало электричество.
Когда Сарате, Ордуньо и Элена доехали до экскурсионного бюро на территории заповедника, вокруг сгустилась тьма. В центре деревни едва угадывались очертания старой фабрики, напротив виднелся «Эль-Балькон-дель-Каньон», напоминавший сказочный домик в плену у непогоды. В баре горел свет: кто-то зажег свечу. Полицейские припарковались и, съежившись от ливня, быстро пересекли двор.
В колеблющемся пламени свечи они разглядели фигуру слепого мальчика. С мертвым воробьем в руках, он казался сошедшим с полотна Сурбарана.
— Привет, — сказал Сарате.
Мальчик поднял голову. Ордуньо подошел ближе.
— Как тебя зовут? — Он пытался говорить ласково.
— Чимита.
— Привет, Чимита. Меня зовут Ордуньо. Почему ты сидишь тут один?
Мальчик пожал плечами: он даже не заметил, что пропало электричество, хотя его родителям и односельчанам это доставило немало неудобств.
— Где Дорита? Или твоя мать? — вмешалась Элена. — Как же они оставили тебя одного?
— Дорита — моя мама. Она пошла чинить свет.
— А мы думали, что Дорита — твоя бабушка…
— Она моя мама.
В помещении чем-то неприятно пахло. Сарате первым обратил на это внимание.
— Похоже, здесь что-то испортилось. Наверное, из-за того, что свет отключили, — сказал он. — Если они всю ночь сидят без электричества, в холодильнике могло что-то протухнуть.
— Это дети.
Полицейские с удивлением посмотрели на Чимиту, который гладил мертвую птицу.
— Что за дети?
Мальчик положил воробья на стол, встал и направился к лестнице в погреб. Он передвигался очень ловко, ощупывая стены и мебель: очевидно, проделывал этот путь не впервые. Ордуньо зажег фонарь, чтобы осветить Элене и Сарате крутой спуск.
В погребе стояла морозильная камера, и Чимита указал на нее. Сарате откинул крышку. Ордуньо протянул фонарь Элене, и инспектор посветила внутрь. Там были два крошечных трупа нерожденных младенцев. Вдруг в помещении вспыхнул свет; с жужжанием включилась морозилка. Обернувшись, Элена вздрогнула: у нее за спиной возникла Дорита. Однако она не выглядела угрожающе, напротив, протягивала руки, чтобы Элена надела на нее наручники.