— И ей это удалось?

— Удалось. Ребенок должен был родиться через пару недель, но все пошло не по плану. На ферму приехал киллер и перебил всех женщин.

— Кто его послал?

— Мы не знаем, и нас это не касается. Короче — бизнес рухнул, а дальше… Мы не понимаем, что произошло. Херардо, нарик, который ездил на ферму по нашим делам, куда-то запропастился, а теперь Монику Сузу нашли мертвой. Мы не знаем, откуда ждать беды. И мне это не нравится.

— Но если Моника умерла, им на вас не выйти.

— Я бы не был так уверен в этом. Они могут добраться до Бельтрана, а потом и до нас. К тому же теперь у нас нет никакой защиты от этого гребаного судьи.

Рейес вздохнула, посмотрела на Кристо и сказала, пытаясь сдержать дрожь в голосе:

— А чем я могу помочь? Я, конечно, слышала про ОКА, но выхода на них у меня нет.

— Есть, Рейес, есть. Рентеро, твой дядя. Поговори с ним. Надо выяснить, что им известно.

— Думаешь, он мне докладывает о своих делах? Рентеро никогда не говорит о работе.

— Значит, тебе придется его разговорить. Этот урод Бельтран полжизни висит у нас на хвосте. В девяностые он начал одно опасное расследование, по делу «Мирамар», но мы заставили его притормозить. Это было несложно: он только пришел в Национальную судебную коллегию и почти не имел власти, но теперь все иначе. Он собирает на нас досье. Если мы не выясним, что он нарыл, все пропало. Мы все пропали. И ты тоже. Не знаю, как твоя семья отнесется к тому, что ты закапывала с нами труп…

Рейес вспомнила ту дождливую ночь. Фабиан, как и его начальник, внимательно смотрел на нее и ждал ответа. От того, как Кристо мимоходом упомянул убийство матерей, — словно речь шла о незначительной детали, — Рейес охватил ужас. Она поняла: отрицательный ответ их не устроит.

— Я попробую, — сказала она, вставая.

— Спасибо, Рейес.

Рейес вышла из кладовки. Кристо закурил сигарету и долго молчал.Фабиан, сидя на диване, нервно теребил свой браслет в цветах испанского флага.

— Она даже не моргнула, когда я упомянул дело «Мирамар».

— Да, я тоже заметил.

— Думаю, это она стащила мой телефон. Иначе откуда ей знать об этом деле? Вот же сучка засланная.

— Что будем делать?

Выпустив струйку дыма, Кристо взглянул на Фабиана, и тот все понял без слов.

— Ты справишься?

— Конечно, Кристо.

Они зашли в «Синий лебедь». Сарате выбрал столик под телевизором, и Мануэла не сдержала глуповатой улыбки — как будто это место стало для них особенным. Она положила перед Анхелем ключи от машины.

— Я припарковалась на улице Альмиранте, на месте для инвалидов. «Вольво С-60».

— Спасибо. Я еле успел заполнить все бумажки…

— Окей, как хочешь. Сделаем вид, что я поверила в историю про эвакуированную машину и до меня не дошли слухи о том, что ты устроил сегодня в Национальной коллегии. Я просто похлопаю ресницами — а ты уезжай, не стесняйся. Ты не обязан передо мной отчитываться…

— Обещаю, у тебя не будет из-за меня проблем.

— А у тебя? У тебя будут проблемы?

— Лучше не лезь в это, Мануэла.

— Помнишь наш вчерашний разговор? — Мануэла взяла стакан Сарате и сделала глоток пива; он впервые видел, чтобы она пила что-то, кроме «Аквариуса». — Ты рассказывал про Элену, про то, через что вы прошли вместе… Я думала, что после ужина будет продолжение, мы пойдем ко мне… неважно. Я радовалась, что ты доверяешь мне, хоть ты и говорил со мной о другой женщине. Я чувствовала, что мы друзья. Хоть это у меня не отнимай.

— Прости, мне жаль, что ты подумала…

— Я не ждала, что мы теперь поженимся или что-то в этом духе, просто вчера я бы с удовольствием повторила… Анхель, скажи: все это не имеет отношения к Лас-Суэртес-Вьехас, правда? Ты ведь не станешь преследовать Виолету?

— Есть одно старое дело… Ты ведь разбираешь архив Буэндиа. У тебя есть доступ к старым заключениям, к результатам вскрытий?

— Что тебе нужно? У Буэндиа есть доступ ко всем документам.

— Отчет о вскрытии моего отца. Он погиб при исполнении в 1991 году. Его дело называется «Мирамар», не знаю почему…

— Никто не знает, откуда берутся названия дел. — Мануэла подтолкнула к нему ключи. — Давай, а то придешь за машиной — а штрафстоянка уже закрыта. Я позвоню, если что-то найду.

— Спасибо, Мануэла. Ты настоящий друг.

Он поцеловал ее в щеку и вышел. Мануэла подозвала официанта:

— Сделаешь мне джин-тоник? Я сегодня счастлива.

Искусственный ручей в парке Алуче протекал по старому руслу ручья Луче, давшего название этому району. Местные жители приходили в парк отдыхать; их манили тенистые аллеи, детские площадки, сцена под открытым небом. Неподалеку от нее, на скамейке в тени акации Сарате нашел сестру Бласа Герини Иоланду. Анхелю показалось, что с их последней встречи она постарела на много лет — видимо, узнав о смерти брата, стала колоться ежедневно.