Ордуньо вернулся в дом. Увидев в окне свое отражение, Элена вздрогнула. Она постарела и казалась усталой и сломленной. Она вдруг вспомнила слова Бельтрана: «Я не считаю, что они плохо работают; они просто пока не поняли, что вершить правосудие — не их прерогатива». Может, они в ОКА тоже преступили черту? Она ведь сама мечтала о том, чтобы Виолета опередила их и успела отомстить судье. Стоит однажды выйти за грань — и каждый следующий шаг дается все легче. Ты сам не замечаешь, как это происходит, но начинаешь верить, что не обязан следовать законам. Именно это случилось с Бельтраном — он убедил себя, что может решать, кому жить, а кому умирать. Вообразил себя божеством, не допускающим ошибок. Неужели и она становится такой?

— Записей с камер у нее нет. — Ордуньо отвел Элену в дальний угол сада, подальше от коллег, и продолжил: — Она говорит, что здесь уже был какой-то полицейский. Он пришел примерно за полчаса до нас. Вот почему она так нервничала. Тот полицейский сказал, что ему нужно просмотреть записи с камер, чтобы удостовериться, что бандиты, которые преследуют Бельтрана, не появлялись около их дома.

— Вот говнюк.

Элена не нашла в себе сил произнести имя Анхеля. Как она могла поверить, что он отойдет в сторону и позволит ей довести дело до конца? Элена не сомневалась, что Виолета была ему абсолютно безразлична. Сарате хотел одного: получить от Бельтрана информацию о своем отце. Он действовал не как полицейский, а как сын.

Немногочисленные агенты ОКА, все еще остававшиеся в этот час в офисе на Баркильо, видели, как Элена и Ордуньо ворвались в кабинет Марьяхо. Инспектор Бланко редко выходила из себя; они могли пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда она кричала, и потому замерли, опасаясь, что гнев начальницы обрушится на них.

Мануэла, разбиравшая архив Буэндиа, перед уходом заглянула в ОКА забрать свои вещи и сразу почувствовала висящее в воздухе напряжение. Вдруг из кабинета Марьяхо донесся крик: «Ты о чем думала?!» Через стеклянную дверь Мануэла увидела, как Элена мечется по комнате, размахивая руками.

— Что там происходит? — спросила она у агента, своего ровесника.

— Не знаю, но выглядит все это так себе.

Сказав это, агент, которого взяли в ОКА после кафедры арабской филологии, торопливо ушел на кухню. Дождавшись, пока крики прекратятся, Мануэла постучала в дверь кабинета. Марьяхо сидела с потерянным видом, всматриваясь в видео с уличных камер на мониторе. На видео плотный поток машин мчался по шоссе за пределами Мадрида. Ордуньо сидел рядом с Марьяхо, в знак поддержки положив ей руку на плечо. Элена обернулась к Мануэле, как к ребенку, некстати вошедшему в комнату в разгар родительской ссоры.

— Что тебе нужно, Мануэла?

— Я хочу помочь; вижу, что-то произошло…

— Да просто Марьяхо как будто первый день в полиции, а так все нормально.

В голосе Элены звучала горечь; она явно сдерживалась, чтобы снова не сорваться на крик.

— Хватит уже, — отозвалась хакерша. — Откуда я, по-твоему, должна была знать, что Сарате отстранили? Я думала, он с тобой.

— Закрой дверь, — приказала Элена Мануэле и снова повернулась к Марьяхо: — Тебе не пришло в голову связаться со мной, когда Анхель поручил тебе проверить записи с камер?

— Элена, перестань. — Ордуньо попытался смягчить конфликт. — Сейчас наша цель — не Сарате, а Виолета, которая похитила Бельтрана.

— Думаешь, мы найдем ее раньше, чем она его убьет?

— Это шоссе А-1, верно? Оно ведет в Бургос. Я одно время жила в Сан-Себастьян-де-лос-Рейес и знаю эту трассу как свои пять пальцев, — сказала Мануэла, надеясь, что ее введут в курс дела.

И Ордуньо пошел ей навстречу — не потому, что считал участие девушки в операции необходимым, а для того, чтобы предотвратить очередную перепалку между Эленой и Марьяхо.

— Сарате приехал в дом Бельтрана раньше нас, попросил у его жены записи с камер и отправил Марьяхо. Марьяхо нашла «сеат ибицу», автомобиль Моники Сузы, — рано утром его припарковали у дома судьи. На этой машине передвигается Виолета. По дорожным камерам Марьяхо и Сарате установили, что она ехала за судьей до Национальной коллегии, прождала его там целый день, а около восьми вечера последовала за ним на площадь Испании. Автомобиль Бельтрана, черный BMW, по-прежнему стоит на парковке. А машина Виолеты уехала. Видео с парковки не очень четкие, но в автомобиле рядом с Виолетой точно кто-то сидит. Мы предполагаем, что Виолета дала Бельтрану скополамин, как и остальным своим жертвам. Последняя запись с парковки на площади Испании сделана в восемь сорок пять.

— А дальше? Ты потеряла ее, Марьяхо?

— Я снова увидела ее на съезде с трассы А-1, но дальше… Непонятно, куда она делась. — Даже сейчас Марьяхо не скрывала неприязни к Мануэле.

Элена вышла из кабинета совершенно опустошенная. Ее шаги гулко отдавались в тишине коридора.

— Что с ней? — спросила Мануэла. — Это же просто чудо, что тебе удалось отследить перемещения Виолеты! Тебе надо медаль за это дать…

— Марьяхо передала эту информацию Сарате раньше, чем нам.

Мануэла поправила очки и непонимающе взглянула на Ордуньо.