Кучер стегнул лошадей! И они звонко застучали копытами оп камням. Больше в этом городишке Клиросе нам делать было нечего.

Я не верила своим глазам. Это действительно была земля. Виднелся изрытый волнами берег, холмы, покрытые зеленью леса, желтела длинная полоска пляжа.

— Земля, — прошептала я пересохшими губами. — Земля, — сказала чуть громче. И вдруг набрала полные легкие воздуха и закричала, что есть силы: — Зем-л-я-я-я…

Неужели проведение повернулось ко мне лицом. Неужели? Испуганная ворона сорвалась с мачты и с громким карканьем полетела к берегу.

— Каркуша, не бросай меня, — я всхлипнула, опустилась на палубу, но тут же вскочила.

Бессовестная птица взмахнула крыльями и даже не обернулась, зато я начала метаться вдоль борта, готовая сию минуту отправиться вплавь. Побежала в одну сторону, в другую, даже ногу перекинула через ограждение, но застыла. Посидела секунду на перилах, шатаясь от усталости, и спустилась вниз.

Да и бегала я только в своих мыслях. Передвигаться по судну было невероятно. Корабль, переживший шторм, стоял, накренившись на один бок. Мне приходилось изо всех сил держать равновесие и цепляться за все поверхности, чтобы не сорваться в воду.

Я села на палубу, прислонилась к центральной мачте и закрыла глаза.

'Думай, Лили, думай! — приказала себе.

Но не думалось. Вот совсем не думалось. Несмотря на невозможность сию минуту рвануть к земле, я была счастлива. Радость просто переполняла меня. Близкий берег казался таким родным, таким надежным, что страх ушел, развеялся под легким ветерком.

Остались, правда, вопросы, например, куда пропал экипаж судна? Ну, не утащила же их русалка на морское дно.

Хотя…

Я с трудом встала, цепляясь за все поверхности. То, что мне удалось избежать смертельной опасности, не означает, что ее избежали матросы.

Я прислонилось к рубке корабля, приложила ладонь козырьком ко лбу и пригляделась. Полоска пляжа оказалась очень далека от судна, не меньше километра.

«Смогу ли доплыть до земли в таком состоянии?» — возник в голове вопрос.

В этом я не была уверена.

— А сколько сейчас времени? — спросила я вслух, и испугалась звука собственного голоса.

Я посмотрела на небо, на солнце, которое уже клонилось к закату, и вздрогнула. В голове молнией пронеслись воспоминания из урока географии. На море есть приливы и отливы. Приливы утром, а отливы…

Черт! Черт! Черт!

Мне показалось, что полоска пляжа стала шире и желтее. Так и оглянуться не успею, как корабль отнесет назад в море.

Я заметалась вдоль борта.

Якорь! Мне надо спустить якорь.

Но где он находится?

Идиотка! Почему не рассмотрела устройство судна, пока была такая возможность?

Якорь нашёлся за бортом. Он висел на железном тросе, но не касался воды. И как его опустить? Я помчалась на бак, где видела какой-то механизм. В моем представлении это должна была быть лебедка, которая наматывает трос на железную бобину.

И точно!

Агрегат я нашла, а вот как его запустить, не сообразила. Крутилась, вертелась, умирая от усталости и пота, заливавшего лицо. Когда наконец нашла рычаг и сумела нажать на него, даже заплакала от счастья.

Со скрипом и визгом якорь поехал вниз и скрылся в глубине. Толчок железяки о дно отозвался во всем корпусе корабля. На всякий случай я до самого конца размотала цепь. Только сделала это, как сразу засомневалась. Утром начнется прилив, корабль притянет ближе к берегу, и тогда я…

Я даже зажмурилась, представив, как плыву к желтому пляжу.

И тут новая мысль обдала холодом. А смогу ли я поднять якорь?

Меня затрясло от напряжения и злости на саму себя, еле сумела успокоиться. Остров выглядел гостеприимным. Здесь наверняка живут люди, есть и рыбаки. Меня обязательно кто-нибудь увидит. Я могу разжечь сигнал ный огонь.

Новая идея воодушевила меня безмерно. Может, и плыть не придется: меня найдут и снимут с корабля.

Но сначала…

Я повела носом и опять унюхала тот отвратительный запах, что шел от моего тела. Показываться аборигенам в таком безобразном виде я не собиралась. Кое-как обогнув сломанную мачту, запутавшись в парусине, я все же добралась до камбуза.

Здесь все было перевернуто вверх дном. И совершило это безобразие обычное железное ведро, которым кок зачерпывал через дверь морскую воду. Привязанное крепкой веревкой, оно билось по стенам камбуза во время бури, грохотало и ломало все, но было цело. А заодно пугало меня до дрожи во всем теле.