Ведро все еще валялось на полу. Я забросила его в море, напрягаясь изо всех сил, вытащила на палубу.

Так, теперь надо разжечь огонь. Но как?

В голове тут же вспыхнуло: огниво. Оно осталось в моей каюте, я бросилась туда и застыла у лестницы. Пройти было невозможно: тяжеленная парусина все же провалилась в проход и перегородила его. Я попыталась потянуть ее на себя, но даже не сдвинула с места и вернулась обратно.

Стоп! Без паники! У кока тоже должно быть огниво.

В том развале, в котором находился камбуз, разыскать его было практически невозможно. Но не для меня. Сейчас меня переполняла надежда, она придавала сил, а желание смыть с себя грязь утроило их.

Я разобрала бочки и кастрюли, подняла железные кружки, миски и ложки, сложила все на стол. Теперь в камбузе был относительный порядок. Я смогла открыть дверки прикреплённых к стенам шкафчиков и в одном из них нашла огниво и свечи.

Ещё целый час пыталась разжечь огонь. Я вспотела, устала, от голода сводило спазмом желудок, но я упрямо шла к цели. И когда робкие язычки пламени охватили лучину, я чуть не расплакалась.

Но реветь было некогда.

Абсолютно некогда. Появилось ощущение, что вот-вот к кораблю подойдут лодки, и местные жители застанут меня в таком неприглядном виде.

Я затащила на плиту бочок, даже устала, посидела немного, отдышалась, стала наливать в него воду. Каждый подъем полного ведра требовал невероятных усилий, но я упрямо готовила себе помывку.

Еще поставила небольшой котелок для каши. Все эти дни я питалась только кусочками вяленого мяса. Сейчас мне хотелось чем-то солидным наполнить желудок.

Когда вода согрелась, я помылась. Содрала с себя грязную одежду и брезгливо бросила её в печь. Я нашла в шкафу кока его брюки и рубашку. В них и переоделась. Нижнее белье постирала, развесила сушиться. Теперь почувствовала себя обновлённой и по-настоящему живой.

Каша закипела котелке, заправила её солью и съела, даже не доварив зерна. С эти делами провозилась остатки дня и так устала, что заснула, едва добравшись до матраса.

* * *

И сразу услышала почти забытый голос Димки и очутилась в свадебном салоне.

— Анюта, ты сегодня такая красивая! — прицокивал языком жених, обходя меня по кругу. — Полный аллес просто!

— Правда? Тебе нравится? — спрашивала я, сама тая от восторга.

Это платье Димка заказал мне из Парижа и сам настоял, чтобы присутствовать во время примерки.

— Не должен жених видеть невесту в свадебном платье, — ворчала моя мама. — Плохая примета.

— Ой, мам, для кого? Не те время сейчас, — отмахнулась я и закружилась перед зеркалом.

— Ань, я жду тебя в машине, — сказал любимый и послала воздушный поцелуй.

Переодевшись, довольная и счастливая, я вышла из салона и побежала к машине. Димка припарковался на противоположной стороне улицы.

Он помахал мне издалека рукой, я ответила, нетерпеливо подпрыгивая на тротуаре в ожидании, пока загорится зеленый свет светофора.

И он загорелся, я бросилась бежать. Скрип тормозов резанул по ушам так внезапно, что я впала в ступор. Обернулась: и тут толчок, падение, удар, темнота…

* * *

Я проснулась с криком, в холодном поту, будто снова пережила тот момент. Еще несколько секунд дрожала от страха. В первые дни мне постоянно снились кошмары, поэтому тетка отправила меня ночевать на чердак. Но постепенно воспоминания побледнели, новая жизнь закрутила.

И вот теперь снова. Я опять невеста, жениха не видела ни разу, зато в новое приключение угодила. Может, на мне венок безбрачия?

Я сжалась, обхватила голову руками.

— Мамочка, Димка, как вы без меня? — слезы закипели в глазах, обожгли щеки.

Но сразу встряхнулась, выглянула в окно: красные лучи солнца показались над горизонтом. Я тут же побежала на палубу: некогда предаваться унынию, надо вытаскивать свою задницу из передряги.

Увы, аборигены не торопились спасать меня из корабельного плена. И вообще, вершина горы была скрыта в тумане, и нигде я не видела признаков жизни.

От неприятного предчувствия засосало под ложечкой. Неужели это не тот остров, куда отправляли невест? А он вообще обитаемый?

Порыв сильного ветра растрепал волосы и залепил ими лицо. Я встряхнулась. Оставаться на кривом корабле, в днище которого, возможно, пробоина, не вариант. Значит все равно надо выбираться на сушу.

Корабль плавно покачивался на волнах, а берег по-прежнему был хорошо виден, мне даже показалось, что он стал ближе.

Я побежала к якорю: точно, цепь натянулась — прилив. Уже зная, что делаю, я нажала на рычаг, раз, другой, третий, с каждым разом все больше наматывая цепь на бобину. Наконец показался якорь. Я закрепила его на борту и выдохнула: оставалось только ждать, когда прилив подтащит корабль ближе к берегу.