— Достоевский уже не живой, — напомнил Александр, — десять лет, как умер. А встречу с Толстым устроить вполне реально…

— Я бы тоже присоединился, — добавил красок Франц-Иосиф, — будет, о чем рассказать у себя в Шенбрунне.

— Тогда у вас сейчас свободное время, господа, отдыхайте, — ответил им обоим царь, — а наша сторона постарается согласовать этот вопрос… до вечера, например…

— Можно и мне с вами поехать? — неожиданно поинтересовался старший брат Люмьер.

— Конечно, — не стал спорить Александр, — запечатлеете Льва Николаевича для вечности.

— А можно я вместо отдыха посмотрю на эту вашу кинофабрику? — спросил Франц-Иосиф.

— Поехали, — тут же предложил Люмьер, — тут недалеко.

Вильгельм от знакомства с кинопроизводством отказался, а Александр подумал и присоединился. Ехать действительно оказалось недалеко, буквально через десять минут и пару километров экипажи остановились и взору всех желающих открылся типичный крымский поселок, на краю которого высилось здоровенное здание, на вид довольно хлипкое.

— Из чего же вы ее строите, свою кинофабрику? — задал Александр первый же пришедший на ум вопрос.

— Из подручных средств, — ответил Огюст, — это временное здание — для начального этапа сгодится, а когда раскрутимся, заменим на что-то более капитальное.

— Ну хорошо, показывайте, — вздохнул царь, выходя из экипажа, за ним последовал австрийский лидер.

Огюст провел высоких гостей в недостроенный еще павильон, где в разных местах что-то делали немногочисленные строители.

— Вот здесь, — очертил Люмьер правую половину помещения, — у нас будет основная съемочная площадка с декорациями… ну или без них, зависит от сценария. Там (он показал налево) будут проявляться пленки и монтироваться готовые фильмы. А тут (взмах вперед) будут кабинеты руководства, бухгалтерия и костюмерные… ну это где будут готовиться к съемкам артисты.

— А артисты у вас уже есть? — поинтересовался царь.

— Пока до этого не дошло, — отвечал Огюст, — но на первое время думаем задействовать персонал драматических театров… примы, я думаю, к нам пока не пойдут, но актеры второго плана наверняка согласятся.

— Я поговорю со Станиславским, — вспомнил что-то Александр, — есть такой театральный деятель, может, и договоримся о помощи киноискусству… да, а что у вас со сценариями?

— Первым фильмом, как я уже говорил, — отвечал Люмьер, — будет запущена Анна Каренина. Роман большой, дословно его перенести на экран нереально, поэтому будет какая-то выжимка. Сценарий уже пишется… если интересно, кем, то это такой господин Аверченко…

— Что-то слышал про него, — поморщился царь, — кажется, он автор юмористических рассказов. Ну да ладно, выбирать сценаристов это ваше личное дело. А теперь послушайте совет… даже несколько советов.

— Слушаю со всем вниманием, государь, — почтительно наклонил голову Огюст.

— Анна Каренина это хорошо, но только как первая ласточка. А вообще-то народ хочет чего-то более простого и понятного — комедий, любовных драм и боевиков…

— А что такое боевики? — не понял француз.

— Это такой жанр, — терпеливо пояснил царь, — где основной сюжет чуть менее, чем целиком, состоит из драк, перестрелок и детективного начала… что такое, детектив, знаете?

— Это, как у Конан-Дойля? Шерлок Холмс, доктор Ватсон и все такое?

— Вот-вот, — подтвердил Александр, — именно и все такое. Шерлока Холмса, кстати, и можно было бы экранизировать сразу после Карениной — народ это поймет и будет идти в кинотеатры толпами. Кстати, что у вас с кинотеатрами — начали этот процесс?

— Так точно, государь, — вытянулся в струнку Огюст, — в Петербурге, Москве и Нижнем Новгороде уже имеется по одному помещению под кинотеатры. С владельцами договорились — как только появится то, что можно показывать, они перейдут в нашу собственность.

— Ясно… — задумался Александр, — в конце года в Гааге, если не ошибаюсь, назначен какой-то международный конгресс, верно, дорогой Франц? — сократил он имя императора.

— Вы не ошибаетесь, дорогой Александр, — только он называется не конгресс, а конференция… полностью так — Гаагская конференция мира, созывается она, кстати, по инициативе российской стороны. Там намечается рассмотрение трех конвенций и одной декларации…

— И все о мире, конечно… — задал риторический вопрос царь, — Лев Толстой эти вопросы качественно разобрал в своей эпопее — хочешь мира, готовься к войне.

— Вот об этом мы его и спросим, — ответил австриец, — если получится.

— Должно получиться, — весело отшутился Александр, — я царь, в конце концов, или кто? А насчет этой гаагской конференции я не закончил — хорошо бы там и показать наш первый игровой фильм для участников, там же наверняка будет много руководителей из разных стран, правильно, господин Люмьер?

Господин Люмьер нервно дернул щекой, но заверил царя в абсолютной выполнимости такого плана.

Ясная Поляна