В следующий миг, сверток со шкурой убитого Ревуна вспыхнул и погас. В ту же секунду виски пронзила короткая острая боль. В голове снова помутилось, но в этот раз головокружение длилось меньше.

Это не было в прямом смысле слова передачей информации или посланием, скорее ощущением, что надо делать и какой именно наградой богиня решила одарить смертных героев.

Еще несколько секунд я постоял, что называется, раскладывая по полочкам промелькнувшие образы, затем тряхнул головой. Поднял взгляд и уперся во внимательные глаза Тары Охотница. Она тоже поняла, что имела в виду Самайя. И увидев это понимание на моем лице, завопила:

— Все по коням! Живо!

И пока растерянные наемники переглядывались, ничего не понимая, мы с рыжей рысью метнулись вниз, торопливо перебирая ногами по ступеням.

— Щедро с ее стороны, — пропыхтела воительница.

Мы бежали плечом к плечу, махая руками бойцам внизу, чтобы резво собирались. Многие уже сообразили, что что-то случилось и торопливо взбирались в седла.

— Если догадка верна, — буркнул я.

Рыжая уверенно заявила:

— Верна. По-другому быть не может.

С последней ступени мы прыгнули дружно, каждый метнулся к своей лошади. По лестнице кубарем скатывались запоздавшие бойцы, оставляя святилище на вершине холма в гордом одиночестве.

Через несколько минут отряд вновь выступил в путь. Какое-то время ничего не происходило, кони все так же взрыхливали снег, прокладывая в сугробах дорогу, над головой светило яркое солнце, небо без единого облачка, глубокое, синее, словно бездна. На нас с Тарой стали бросать недоумевающие взгляды, не понимая, зачем было так торопиться, но никто ничего не говорил, решив оставить замечания до привала.

А затем в окружающем мире начали происходить изменения. Лошади все так же мирно трусили по две в ряд, когда вдруг справа и слева, мир словно ускорился. Для всадников ничего не поменялось, даже снег под копытами остался прежний, но за пределами определенной границы действительность претерпевала стремительные изменения, проносясь мимо с сумасшедшей скоростью.

Моя смирная крестьянская лошадка делала один шаг, а за невидимой чертой странного коридора, охватывающего колонну отряда, расстояние совершало стремительный прыжок. Мы будто ускорились, но только за границами внешнего пространства, рядом ничего не происходило.

— Невероятно, — пораженно выдохнула рыжая, я согласно кивнул и заметил:

— Не зря ее называют покровительницей дорог.

Воительница тоже кивнула.

— Да, такие фокусы, наверное, только богам по плечу.

Отряд преодолевал сумасшедшие расстояния, но при этом лошади двигались прежним неспешным шагом, одновременно мир вокруг стремительно изменялся. О подобном рассказывали только в легендах, нам повезло пережить это воочию.

Такова награда богини за убитого Ревуна — Самайя сократила нам время в дороге.

Разумеется, это был одноразовый дар, нас проведут как можно дальше, а затем эффект исчезнет, и отряд вновь пойдет своим ходом. Но даже такая помощь выглядела неоценимой.

— Кажется что-то меняется, — заметила Тара.

Я огляделся, снаружи мир и правда начал словно притормаживать.

— Похоже скоро закончится, — согласился я.

Интересно, сколько мы прошли? Сколько часов, а скорее дней сэкономили? Явно немало, вон как сильно местность вокруг поменялась. Пропали холмы, появилась лесистая равнина, за ней показался горный кряж, дальше река и вроде…

— Стоп, — рыжая натянула повод, но слегка опоздала, остальной отряд все еще двигался, и остаточные явления свертывания пространства продолжали работать. В следующее мгновение все прекратилось, нас выбросило из невидимого коридора перемещения посреди широкого каменного моста.

Прямо перед нами возникла стена щитов выстроившихся воинов. Позади стоял сутулый старик, поднимая руку с деревянным посохом над головой. Украшенная крупным кристаллом вершина посоха разгоралась багрово-красным свечением боевого заклятья огненной магии.

Нас занесло в разгар чужой битвы.

11.

Мост широкий, каменный, основательный, толстые колоны-опоры уходит глубоко в воду. В начале и конце фортификационные сооружения, охраняют вход и выход — небольшие крепости из сдвоенных башен. В центре врата, обитые листами железа, створки выбиты, одна лежит на земле. Правая башня частично разрушена, из уродливых проломов поднимаются клубы черного дыма. Через крепостные зубцы перевалены тела мертвых защитников.