Я прислонилась к столешнице и сделала большой глоток кофе.

— Подари мне чудо, — прошептала я в кружку.

— Уже разговариваешь с напитками? Мне стоит волноваться?

Я вскинула взгляд на знакомый хрипловатый голос и тут же пожалела. На Холте были спортивные шорты, низко сидящие на бедрах, и футболка, обтягивающая каждую линию мышц. Я сглотнула.

— Что ты здесь делаешь?

Он вошел в комнату отдыха, а я заставила себя не сбежать.

— Встретиться с Лоусоном, потренироваться. Но надеялся, что мы сможем поговорить. У тебя есть минутка?

Я подумала, не осушить ли кружку залпом. Для разговора с Холтом мне нужны были все работающие нейроны.

— У меня осталось пять минут перерыва.

Он кивнул и закрыл за собой дверь.

Комната вдруг показалась слишком маленькой, стены — давящими, и дышать стало тяжело. И даже на расстоянии я почти чувствовала его запах — смесь хвои и специй. Либо у меня начались обонятельные галлюцинации.

Холт вертел ключи на пальце:

— Прости, что с утра на тебя надавил. Я привык приходить, видеть проблему и сразу ее решать.

— Я не проблема, — процедила я.

В его глазах мелькнула искра:

— Нет. Но кто-то, шатающийся вокруг твоего дома, — проблема. Я расследовал больше дел о сталкинге, чем могу вспомнить. Хотел помочь. Но вместо этого был навязчивым и грубым. Прости.

И что мне на это сказать? Держаться за злость сложно, когда Холт такой вежливый и адекватный.

— Спасибо.

Он сжал ключи сильнее:

— Я бы хотел помочь, если тебе будет комфортно.

— Холт, это плохая идея.

— Сверчок, я не смогу исправить прошлое. Сейчас у меня не так много, что я могу тебе дать. Но это я дать могу. Это моя работа, и я чертовски хорош в этом.

В его голосе было столько искренности и боли, что мои стены, которыми я огородила себя от Холта, начали рушиться.

— Без датчиков движения и без камер внутри дома.

На его лице появилась широкая улыбка:

— С этим можно работать.

— И обсудим цену. Это должно быть по карману. Сначала составляем бюджет, потом заказываешь.

— Полностью согласен. Мой друг владеет компанией, у которой я беру оборудование. Он сделает нам хорошую цену.

Я прищурилась:

— Компания надежная?

— Halo — лучшие системы на рынке. Ты же знаешь, я не поставлю в твой дом что-то хуже.

Я и правда знала. И видела эту марку и в домах, и в бизнесах.

— Ладно. Я прикину, сколько могу потратить.

Холт сглотнул:

— Спасибо, что позволила мне это сделать. Что доверила.

Опасное слово — доверие. Жизнь я ему доверила бы без раздумий. Сердце? Никогда больше.

— Ладно. Мне пора.

Улыбка Холта чуть потускнела:

— Конечно. Напиши, когда решишь с бюджетом.

Его номер в моем телефоне так и остался. Я так и не удалила его, словно в глубине души все еще ждала, что он снова высветится на экране.

Я отогнала воспоминания и вышла из комнаты, лавируя между столами, пока не добралась до своего рабочего места. Эйбел поднял на меня взгляд, оценивающе:

— Все в порядке?

— Как огурчик.

Он фыркнул:

— Парень смотрит так, будто ты у него последний пряник отобрала.

Я невольно взглянула через плечо. Холт следил за мной, проводя большим пальцем по нижней губе. Этот жест был таким родным, что в груди защемило. Захотелось, чтобы все было по-другому. Чтобы можно было стереть последние десять лет и изменить тот день.

Я резко вернулась к компьютеру:

— Это не я.

Эйбел усмехнулся:

— Как скажешь.

Зазвонил телефон, и я поспешно надела гарнитуру:

— Полиция, пожарная и медицинская службы Сидар-Ридж. В чем ваша чрезвычайная ситуация?

— О боже. О боже. О боже, — раздался женский голос, прерывистый и сбивчивый.

— Мэм, скажите, что происходит? — я быстро посмотрела на экран, пока она продолжала повторять. — Миссис Питерсон. Вам нужно сказать, что случилось, чтобы я могла помочь.

— О-он мертв. Думаю, он мертв.

— Кто мертв? — мои пальцы застучали по клавиатуре, а Эйбел уже подал в эфир сообщение офицерам.

— Альберт. Я… о боже. Думаю, кто-то застрелил его.

Кровь забила в висках, мир сузился в тоннель. Альберт Питерсон. Мой учитель биологии в десятом классе и химии в одиннадцатом. Человек, который всегда смотрел на меня с добротой. Кто находил время, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Один из членов клуба, в который никто не хотел попадать, но был благодарен, что он есть. Выживший.