Нэш глянул на меня:

— О чем задумался?

— Так… Ты меня кое о чем заставил подумать.

Он вопросительно вскинул бровь, ведя машину в гору.

— Я все испортил, когда уехал. Был уверен, что делаю правильно, но задел очень многих.

Нэш свернул на грунтовку:

— Мы все делаем то, что считаем правильным в тот момент.

— И потом должны исправлять, если промахнулись. Прости, Нэш. Я знаю, что не был лучшим братом все эти годы.

— Да заткнись ты.

Я расхохотался:

— Я вообще-то пытаюсь извиниться.

— Не за что. Ну, не хотел ты возвращаться в место, полное тяжелых воспоминаний. Но дверь у тебя всегда была открыта для меня?

Нэш бывал у меня в Портленде бесчисленное количество раз, иногда просто использовал квартиру как перевалочный пункт.

— Конечно, но…

— И ты всегда брал трубку, когда я звонил?

— Я старался…

— Помнится, ты ответил мне даже тогда, когда был в Афганистане, под обстрелом. Я слышал выстрелы, а ты спрашивал, как у меня дела. — Нэш припарковался и посмотрел прямо на меня. — У тебя очень странное представление о себе.

Я открыл рот, но он поднял ладонь:

— Я не говорю, что ты идеален или никого не обидел. Да, я хотел бы, чтобы ты был дома чаще. Но ты не плохой человек, Холт. У тебя золотое сердце. Настолько золотое, что ты взваливаешь на себя слишком много.

Его слова резанули, но это была та боль, что я готов терпеть.

— Можно теперь говорить?

— Если не собираешься нести чушь.

Я усмехнулся и крепко его обнял:

— Спасибо. Люблю тебя, брат.

Он замер, а потом стукнул меня по спине:

— Знаешь, Грей нас потом за эти слезы замучает.

Я рассмеялся:

— Нельзя давать ей повод.

— Вот именно.

Мы выбрались из машины. Человек двадцать уже стояли вокруг. Команда за эти десять лет выросла, но была такой же разномастной: мужчины и женщины разных возрастов, на вид — кто угодно, но не те, кто способен пройти с рюкзаком десятки километров по горам и вынести человека вниз. И те, в ком сразу чувствовался заядлый любитель дикой природы.

Я открыл заднюю дверь и взял поводок Шэдоу. Она выпрыгнула и принялась обнюхивать все вокруг.

Грей подошла первой, присев, чтобы почесать собаку:

— Где Рен?

— На работе.

Ее глаза округлились:

— И она отпустила Шэдоу с тобой?

— Я вообще-то умею ухаживать за собакой, — пробурчал я.

Грей фыркнула:

— Просто Шэдоу для нее, как ребенок. Ей трудно оставить ее с кем-то.

В груди что-то тихо шевельнулось, почти как надежда.

— Привет, — окликнул меня Джуд, подходя ближе. — Рад, что пришел.

Я обвел взглядом знакомую обстановку и вдохнул горный воздух:

— И я рад.

— Ладно, все собрались, — позвал отец. — Кто сегодня будет нашим «пострадавшим»?

— Только не Джуд, — фыркнула Грей. — Я в прошлый раз тащила его тушу и неделю потом ходила с больной спиной.

Джуд ухмыльнулся:

— А я еще легкий по сравнению с тем, кого придется когда-нибудь вытаскивать.

Отец нахмурился:

— Он прав. У тебя же с собой перекус и набор для экстренного введения глюкагона, да?

Промелькнувшая в глазах Грей искорка юмора тут же погасла.

— Я, между прочим, уже не раз этим занималась.

— Добровольно назначаю Нэша в «пострадавшие», — вклинился я, пока разговор не перешел в перепалку.

Нэш одарил меня убийственным взглядом:

— Ну спасибо.

Отец кивнул:

— Засунь вот это под рубашку, чтобы твой запах пропитал. Потом дадим собакам.

— Ты за это заплатишь, Холт, — прорычал Нэш.

Джуд едва не подавился смехом:

— Давайте-ка ему веселую травму придумаем, Нейтан. Может, перелом копчика?

Нэш кинулся за Джудом, явно намереваясь отвесить ему хорошего пинка:

— Я тебе покажу перелом копчика!

Я взглянул на Грей, надеясь увидеть хоть тень улыбки, но она смотрела в землю.

— Грей.

Она подняла глаза и покачала головой:

— Все нормально. Пойду проверю рюкзак.

Черт. Грей никогда не терпела, когда кто-то сомневался в ее способности о себе позаботиться только из-за того, что у нее диабет первого типа. Но тем, кто был рядом в тот день, когда мы едва ее не потеряли, трудно не проверять по сто раз, все ли у нее с собой.