— Жаль, чувак.

— Мне тоже. — Он провел рукой по затылку. — Не будь идиотом, как я. Исправь это.

Отвечать он мне не дал. Просто развернулся и вышел из участка.

Исправь. Понятия не имел, как это сделать, если она с трудом переносит одно мое присутствие. Но знал одно: чтобы иметь хотя бы призрачный шанс, я должен остаться.

?

Рен

Я тяжело вышла из участка и шагнула в лучи послеобеденного солнца. Обычно этот чистый, прохладный воздух умел смывать все, что случалось за смену. Но только не сегодня.

Последние новости из Сиэтла говорили, что мистер Питерсон находится в тяжелом, но стабильном состоянии. Сколько раз он просил меня называть его Альбертом? Не сосчитать. Но для меня он навсегда оставался учителем, и я никак не могла заставить себя назвать его иначе, чем с «мистер» впереди.

Когда он поправится и вернется домой, я все-таки заставлю себя сказать «Альберт». Мы должны будем сдвинуться с того места, где застыли много лет назад. Где я застряла. Пора. Нужно отпустить это. Боль. Страх. Горечь утраты. Если я хочу когда-нибудь по-настоящему жить, мне придется это сделать.

Я направилась к парковке, но мысль о том, что дома придется готовить, заставила меня сменить курс и пойти через дорогу к Dockside. Чизбургер, картошка фри и шоколадный милкшейк размером с мою голову. Это точно должно было помочь.

Переходя улицу, я заметила знакомую фигуру и живот неприятно сжался. Голова опущена, на лице хмурое выражение. Он был так похож на своего брата, что я всегда заставляла себя улыбаться при встрече с Джо Салливаном. Но никогда не позволяла относиться к нему так, как многие в городе, будто он был так же виновен, как и Рэнди.

— Привет, Джо.

Подросток резко поднял голову. В его глазах что-то мелькнуло, но тут же вернулась привычная угрюмая маска.

— Привет.

Он снова опустил взгляд, а я, проходя мимо, невольно обернулась, провожая его глазами. Каждый раз, когда я его видела, он был один. Я понимала это. Проще держаться особняком, чем гадать, что друзья шепчутся о тебе за спиной.

Я тоже пережила предательство. Были люди, которым я доверяла, а они выпытывали у меня грязные подробности о стрельбе, а потом рассказывали их каждому встречному, включая прессу. Это ранит глубоко.

Но у меня была Грей. Бабушка. Керри и Нейтан. Лоусон и Нэш. Даже Роан всегда прикрывал. Когда он узнал, что пара парней издевается надо мной, на следующий день они щеголяли с синяками под глазами и разбитыми губами. Больше они ко мне не лезли.

А кто был у Джо? Я знала, что родители у него почти не участвуют в его жизни. Родни у них, вроде, не было. И друзей я за ним тоже не замечала.

Тяжесть осела в груди. Я надеялась, что после выпуска он уедет отсюда куда-нибудь подальше, чтобы начать с чистого листа.

— Он тебе мешал?

Знакомый хрипловатый голос заставил меня резко обернуться:

— Что?

— Джо мешал тебе?

— Нет, — покачала я головой. — Я просто задумалась. День был длинный.

Мой взгляд упал на спортивную сумку, перекинутую через плечо Холта. Не та маленькая, что он принес из внедорожника прошлой ночью. Эта была больше. Горло сжалось, и я с трудом сглотнула:

— Возвращаешься к своей жизни?

С того момента, как он появился, я больше всего хотела, чтобы Холт уехал — чтобы я могла вернуться к своей безопасной, привычной норме. Но эта «норма» медленно меня убивала. Как будто каждый день я выпивала понемногу яда.

Встреча с Холтом напомнила мне, как я жила раньше. Как мы умели находить радость в глупых и простых вещах. Как спокойно и легко мне было рядом с ним. Было больно до чертиков это вспоминать, но еще больнее — делать вид, что этого никогда не было.

Глаза Холта блеснули:

— На самом деле я собирался к тебе. Хотел узнать, можно ли пожить в твоей гостевой комнате.

Сердце дернулось и сбилось с ритма:

— Зачем?

Краешки его губ приподнялись:

— Мне нужно место, где можно пожить без назойливых соглядатаев.

Я глянула через его плечо и, конечно же, миссис Пибоди уже торчала в дверях своей гостиницы, наблюдая за нами, как ястреб.

Я застонала:

— Почему она такая ужасная?

Он тихо рассмеялся. Боже, этот смех… Такой, каким я его себе и представляла. Глубокий. Густой. Как дымчатый виски, который разливается теплом внутри. Мне хотелось утонуть в этом звуке.

— Она сделала своим личным делом знать все, что происходит в городе.

— И рассказывать это каждому, кого встретит, — пробурчала я.