Шрифт:
— Миссис Питерсон, где вы находитесь?
— Я… я только что пришла домой, и он лежал на кухонном полу.
— Мне нужно, чтобы вы проверили, есть ли у него пульс, или определить, дышит ли он.
— Здесь так много крови…
В памяти пронеслись образы. Жгучая боль в груди. Холодная плитка подо мной. Липкая влага, стекающая по руке.
Я сильно прикусила внутреннюю сторону щеки.
— Я знаю, это страшно, но вы сможете. Офицеры и бригада скорой уже едут к вам.
Позади меня стоял гул — на уши давило ощущение всеобщей мобилизации. Я знала, что на этот вызов откликнется каждый, кроме пары дежурных на других происшествиях. Через несколько минут на место сбегутся и те, кто сейчас вне службы, чтобы помочь. И весь город взорвется от слухов.
— О боже… он дышит.
Воздух вырвался из груди в облегченном выдохе.
— Отлично. Вы можете увидеть рану?
— В груди… или в плече, — миссис Питерсон едва выдавила слова сквозь рыдания.
— Возьмите полотенце и прижмите к ране. Нам нужно сделать все, чтобы замедлить кровотечение.
— Уже… взяла.
На фоне донесся приглушенный стон.
— Прости, Эл… прости, что причиняю тебе боль…
— Миссис Питерсон, кто-нибудь еще есть в доме? Вы видели кого-то, когда вошли?
— Нет… никого. Кто мог это сделать? — в ее голосе звучала тихая, безысходная мольба.
Я не знала. Нужно быть чудовищем, чтобы сотворить такое с человеком, уже прошедшим через ад.
— В доме есть оружие?
— Нет. Ничего подобного.
Я слышала, как Эйбел передает всю эту информацию патрульным.
— Слышу сирены. Они едут.
— Оставайтесь со мной на линии, пока они не скажут иначе.
— Не дайте ему умереть, — голос миссис Питерсон дрожал от силы рыданий. — Пожалуйста… я чуть не потеряла его однажды…
Тихие слезы катились по моим щекам.
— Боритесь. За него. За вас обоих.
— Полиция Сидар-Ридж.
Я узнала голос Нэша в трубке.
Миссис Питерсон разрыдалась еще сильнее:
— Помогите ему… пожалуйста, помогите.
Сквозь помехи прорезались приглушенные команды: «Чисто», и потом Нэш сказал прямо в ухо:
— Мы с ней, Рен.
— Х-хорошо, — и только тогда мой голос дрогнул. Стало легче, когда я поняла, что она в безопасности. Что у мистера Питерсона теперь есть шанс, ведь помощь уже рядом.
Я в полубессознательном состоянии сняла гарнитуру и положила трубку. Все вокруг словно заволокло дымкой, как на старом телевизоре с плохим сигналом.
Кто-то развернул мое кресло. Я не сразу смогла разглядеть лицо — только расплывшийся силуэт. Запах сказал все. Хвоя с теплой пряной ноткой.
Я не думала. Просто бросилась к Холту. Его руки сомкнулись вокруг меня. Я уже не понимала, плачу ли или просто дрожу, но он стал моей якорной точкой. Единственным, что удерживало меня здесь и сейчас.
Он держал меня крепко. И не отпускал.
?
19
Холт
Во мне горело желание просто поднять Рен на руки, бежать и не останавливаться. Она дрожала в моих объятиях. Я знал немного, только услышал, как по рации Лоусона, пока мы собирались спарринговать, прошел первый вызов.
Пострадавший от огнестрела.
Я сжал Рен крепче. Как она вообще выдерживает эту работу? Каждый день рискует снова оказаться лицом к лицу с самым страшным моментом своей жизни.
Она уперлась ладонями в мою грудь, пытаясь вырваться. Мне стоило огромных усилий отпустить ее.
Рен пыталась выровнять дыхание. Ее губы беззвучно шевелились, и я понял — она считает. Вдох на два. Выдох на два.
— Прости, — хрипло выдохнула она.
Я нахмурился:
— Ты же знаешь, что тебе не нужно извиняться. Не передо мной.
Она несколько секунд смотрела на меня, и я видел, как она изо всех сил старается вернуть на место свою маску, ту самую, из холодного безразличия. Мне хотелось разодрать ее в клочья.
— Это был шок. Я не ожидала… — она вдохнула поглубже, — я не ожидала, что это будет мистер Питерсон.
Во мне мгновенно вспыхнула тревога — тот внутренний сигнал, отточенный за последнее десятилетие.
— Мне нужно вернуться к работе. Спасибо за… — она так и не закончила, словно это было слишком тяжело.
— Ты можешь взять минуту, чтобы перевести дух.
Ее глаза сверкнули:
— Нет. Не могу. Не в этой работе. Здесь нужна полная концентрация, вне зависимости от вызова.