Наблюдая за резко изменившимся настроением и видом своего свата, не стал сдерживаться и Лука Иванович. Он схватился за голову, как будто бы это как-то помогло.

— Лихо мы вчера с вами, господин барон! — мучительно улыбнувшись, констатировал Норов.

— То есть да! — отвечал остзейский немец.

— Как сказал мой сын: подобное нужно лечить подобным, — изрёк мудрость Норов-старший.

— Майн зять ещё мудрэц? — усмехнулся Менгден.

— Сам зело удивлён, — сказал Лука Иванович и направился на выход из комнаты, чтобы найти слугу, который принёс бы вина.

Сразу после венчания Александра и Юлианы Лука Иванович Норов и Магнус фон Менгден вдрызг рассорились. Вплоть до того, что речь шла уже о дуэли. Двум главам семейств, ставшим родственниками, повезло не поубивать друг друга.

Государыня находилась в хорошем расположении духа и, по своёму обыкновению, собирала всевозможные сплетни. Вот, среди прочих, ей поведали про конфликт барона и русского дворянина со шведскими корнями. Анна Иоанновна иногда любила влезть в отношения других семей. А тут еще, пусть и опосредовано, но касается Анны Леопольдовны. Ведь племянница императрицы стремилась хоть как-то участвовать в жизни… Александра Норова.

Так что Менгденам и Норовым пришлось помириться по прямому указу Её Императорского Величества. Тогда Александр Лукич был сильно занят подготовкой похода на войну, но тоже решил принять некоторое участие в процессе налаживания добрых отношений между новоиспечёнными родственниками. Вот и появилась идея отправить отца и тестя в новое поместье, расположенное на пути из Каширы в Тулу. В то самое, что было недавно даровано Александру.

Секунд-майор Норов здраво рассудил, что общее дело должно объединить родственников. Он и попросил своего тестя и своего отца, но только лишь с их согласия, помочь провести перепись всего имущества огромного поместья. Ну и мало-мальски, если будут требовать того обстоятельства, наладить хозяйство.

Александр Норов не хотел терять возможность заполучить хоть какой-нибудь урожай и прибыль со своего поместья уже в этом году. И мало ли что может происходить с хозяйством, которое не имеет своего хозяина. Так что Магнус Менгден тут же выписал из своего поместья управляющего, Лука Иванович Норов отправил команду рукастых мужиков из своего имения, и вот они уже вторую неделю «следят» за хозяйством.

Положа руку на сердце, следовало бы сказать, что больше вкладывали своих сил и времени в обустройство огромного поместья жёны достопочтенных мужей, одновременно дегустаторов вин, настоек, пива, сбитня, медовухи… Женщины быстрее мужчин нашли общий язык и с большим интересом уже который день разъезжали по деревням, обследуя всё то имущество, которое досталось их детям.

Возможно, если бы поместье, которое отошло Александру Норову легким росчерком пера Бирона в качестве бонуса за женитьбу на Юлиане, не было таким огромным и не считалось вполне статусным, барон с баронессой могли бы и заортачиться. Менгдены не поехали бы никуда. А теперь, вдали от пафосного Петербурга, можно было всем быть чуточку попроще и потянуться друг к другу.

Страстная любительница французских любовных романов София Доротея Менгден, мать Юлианы, уже который раз с упоением слушала историю любви своих сватов. Со временем родственники узнали-таки, что мать их зятя из очень уважаемой и влиятельной семьи в Крымском ханстве. И пусть первоначально Магнус весьма скептически относился к этой новости, София Доротея умилялась романтизму с первых минут, как узнала эту информацию.

А ведь было с чего даже роман написать. Русский служивый человек, тут обязательно София бы добавила, что он из немцев, выкрал у злого татарского князя свою любимую. Она не сразу полюбила своего дракона, коим, несомненно, должен был являться русский дикарь, пусть и с немецкими корнями. Но после в драконе пробудился заботливый мужчина, и они полюбили друг друга.

Будучи умной женщиной и от природы, и не гнушавшейся почитать книги, мать Александра Лукича максимально использовала романтизм своей свахи, чтобы наладить хорошие отношения. Ну и Софии было уже более чем приятно общаться с дочерью загадочного татарского князя.

И вот пока женщины отравились на инспекцию в очередную деревню, самую дальнюю от помещичьей усадьбы, оба мужчины смотрели на бутылку венгерского вина, как на своего злейшего врага. Слуга, из тех, что с собой привёз барон, ждал отмашки, чтобы налить в бокалы злую жидкость.

— Надо! — набравшись мужества и решительности, сказал Лука Иванович Норов. — Лекарство.

Барон нехотя, скривившись, но всё-таки махнул рукой, давая понять слуге, чтобы тот наполнял-таки бокалы.

Первые глотки вызвали легкий рвотный рефлекс одновременно у обоих мужчин. Но очень быстро их лица начали разглаживаться, в глазах появлялась радость и приятное удивление, и скоро они с удовлетворением поставили свои большие бокалы на стол и откинулись на спинки стульев.

— Ещё? — учитывая свой скудный словарный запас русского языка, спросил Магнус.

— Уйдём в запой, — не так чтобы решительно ответил Норов. — Тут рассола можно капустного.

Установилась пауза, и мужчинам понадобилось ещё минут пять, чтобы всё-таки прийти к выводу, что следующий бокал обязательно повлечёт за собой ещё один, ну а дальше…

— Пойдемте, господин барон, в мастерскую? Мужики небось уже дюжину ульев сладили, — сказал Лука Иванович, с хлопком ударил себя по коленям и резко встал.