У него моментально закружилась голова, однако Норов устоял на ногах. Обращая внимание, что не так уж и легко даются его родственнику резкие движения, Магнус поднимался медленно, прислушиваясь к собственному организму. Решение о том, что все же нужно осмотреть хозяйство и оценить производства в поместье, мужчины приняли еще три дня назад. Да все недосуг было.

Сперва мужья все же решили узнать, где нынче их жены. Им доложили, что женщины уже отправились обследовать охотничий домик, расположенный на самой окраине поместья, на опушке леса, как уверял уже бывший управляющий поместьем, леса, кишащего зверьём. Там же и расположена деревенька.

— Добре было бы поохотиться! — вслух высказал свои мысли Норов, но тут же добавил горчинку в сказанное: — токмо говорят, что из егерей тут лишь старик. А для доброй охоты с десяток егерей должно быть.

— Это да! — согласился с ним Магнус. — Охота есть гуд.

Но пока мужчины шли в мастерскую, всё равно договорились, что нужно попробовать поохотиться. Недаром же они три дня назад ели мясо оленя. Значит, кто-то же этого оленя подстрелил. Почему бы и самим мужчинам этого не сделать?

За пять оставшихся минут, время, которое нужно потратить в пути от панской усадьбы до мастерской, русский с немцем успели договориться до того, что они за одну только охоту, в день, порой, убивали до десяти оленей, а зайцев так вообще не счесть.

Ну, свойственно мужчинам хвастать друг перед другом. Наверное, это уходит корнями в какую-то глубокую древность, когда нужно было убедить женщину, что именно с этим мужчиной ей будет сытно жить. Впрочем, и сейчас мало что изменилось. Всё то же самое, только подаётся немного с другим соусом.

Магнус фон Менгден ходил вокруг уже сбитых ульев. Осознав, что его свёкор ничего не понимает в пчеловодстве, Лука Иванович выдерживал паузу. Наслаждался дремучестью барона, отыгрывался за некоторые эпизоды, когда был в похожем положении относительно фон Менгдена.

Сам Лука Иванович Норов считал себя профессиональным пчеловодом. Как же! В его имении сейчас уже больше девяти десятков пчелиных семей! И мёда с воском они приносят столько, ну или почти столько, как было, когда в имении использовали только борти.

Норов-отец вовсю гордился своим сыном. Но в этом случае не хотел признаваться, что именно Александр когда-то, впрочем, не так чтобы и давно, показал и рассказал, как можно добывать мёд. И теперь Лука Иванович, а, скорее, всё же его жена, делали ставку на увеличение производства мёда и воска. По любым подсчётам дело это весьма прибыльное.

— Это есть работать? — устав напрягать мозги, для чего эти домики нужны и как они могут быть полезными, спросил Магнус.

И тут Лука Иванович начал с упоением рассказывать. Он подходил к ульям, доставал дощечки, объясняя, как в них должны располагаться соты и как после этого на медогонке можно выкручивать мёд. Уже по собственному, крайне скудному опыту, Норов объяснял все выгоды в коммерции.

Барон только охал и ахал. В его имении, к слову, намного скудном, чем то, что досталось в приданое зятю, мёда было немного. И весь он добывался исключительно бортничеством. Так что лакомства для того, чтобы немного подсластить еду хватало. Даже немного оставалось, чтобы добавить в заготовки пива. Но явно недостаточно, чтобы говорить о торговле мёдом и другими пчелиными продуктами.

Сперва Лука Иванович не хотел демонстрировать даже своему новоиспечённому родственнику такую прогрессивную технологию. Не безосновательно Норов считал, что пчеловодство — это его возможность обогатиться.

Вот только сильна мужская гордыня. Желание похвастать и показать, что и Норовы щи не лаптями хлебают. Эти эмоции затмили любые предосторожности и необходимость соблюдать коммерческую тайну. Вот Магнус вряд ли стал бы рассказывать о таком преимуществе ведения хозяйства даже своим близким родственникам. Даже смолчал перед другим зятем, сыном фельдмаршала Миниха, перед которым уже барон чувствовал себя несколько неполноценным.

— Сего говорить не нужно никто! — наставительно сказал барон, когда понял суть технологии и поверил на слово своему свату, сколько с каждого улья в год можно взять мёда.

«Это ты ещё не знаешь, что Сашка придумал сахар ладить из свёклы», — подумал Лука Иванович.

На самом деле, Норов-старший, скорее всего, рассказал бы и про такую технологию, как производство свекольного сахара, если бы эта технология существовала не только на словах Александра. Лука знал, что в его поместье мало найти крестьянскую семью, которая не выделила хоть небольшой участок земли для выращивания белой свёклы.

Сам Лука Иванович в этом году приказал управляющему, чтобы тот хоть из-под земли достал как можно больше разных семян свёклы, особенно белой. А потом хитрый помещик за немалые деньги продавал семена своим же крестьянам. Деньги были серьезными, если учитывать, что крестьяне практически и не имели никаких средств в звонкой монете. И для них и полушка — серьезно.