— Вжаться всем в землю! — закричал я, сваливаясь с коня.

Не знаю, как я понял, что противник ударил дальней картечью. Может, чуйка, или ещё что-то. Но это была именно она. Большие железные шарики прошивали наши укрепления насквозь, вспарывали человеческую плоть и летели дальше.

Сразу же послышались крики, стоны умирающих людей. Пространство внутри укрепрайона стало быстро превращаться в озеро. Только не наполненное водой, хотя и некоторые бочки были пробиты и оттуда сочилась живительная влага. Озеро было кровавым.

Вот оно — главная сила любого полководца. Нужно выдержать психологически подобные моменты. Как это не звучало цинично, но каждый великий полководец должен уметь отправлять на смерть своих солдат.

Великий ли я полководец? Сколько уже моих солдат здесь и сейчас полегло от действий турецкой артиллерии?

Нет, об этом думать нельзя.

— Первая линия, доложить о готовности! — приказал я.

Нет, мне не столько была нужна готовность первой линии стрелять. Я уверен, что все, кто остался в строю, только и ждут того, чтобы иметь возможность поквитаться за убитых и раненых товарищей.

Солдаты и офицеры должны слышать голос своего полководца, знать, что он с ними, что разделяет те же самые тяготы боя. А ещё они должны слышать своих непосредственных командиров, которые…

— Капитан Кротов убит. Беру командование третьей линией на себя! Докладывал поручик Смолин! — прозвучал один из докладов.

Тон у офицеров был разный. Явно некоторое ошеломление от потерь присутствует у каждого. Но вот паники ни у кого замечено не было.

— Бах-бах-бах! — новый залп артиллерийских орудий был, как мне показалось, не таким мощным, как предыдущий.

Железные шарики вновь вершили свою кровавую жатву. Но психологически это было уже легче, чем предыдущие выстрелы.

Конь… Великолепный жеребец ахалкетинской породы поймал сразу две картечины. Мне тут же подвели другую лошадь. Я благодарен солдатам, что они это сделали. Не дали мне рефлексировать по потере уже ставшего другом коня.

— Кашин, доклад! — сказал я, гарцуя по периметру всё ещё укреплённого района.

Не стены делают крепость сильной, но люди, которые её обороняют.

— Шесть орудий выбил! — явно похваляясь, сообщил Иван.

— Сейчас пойдут на приступ! — сообщил я бойцам.

Последний залп меньшего количества орудий, как мне кажется, был связан даже не столько с тем, что Кашин оказался молодцом и выбил часть прислуги. Турки явно экономили боезапас. Откуда им сейчас взять порох, ядра и картечь? Вряд ли Османской империи уже удалось наладить поставки морем. Уж больно стремительно развиваются события в Крыму. Да и османы уже не те… Я на это надеюсь.

Турецко-татарские штурмовые колонны, до того шествующие словно на прогулке, резко ускорились. Отличие воинской подготовки у турок и татар было заметным. Последние словно падали под ноги опытным пехотинцам.

Наконец-то, сейчас нашим врагам победы бы не принесло.

— Да к чёрту всё! Ничто им победы не принесёт! — в голос выкрикнул я и ещё громче добавил: — За веру, царицу и отечество!

— За веру, царицу и отечество! — поддержали практически все мои бойцы.

И башкиры кричали эти слова. Думали ли они в этот момент, за какую именно веру, да и отечество готовятся умирать? Наверное, нет. Просто эти слова волшебным образом поднимали боевой дух, заставляли отринуть сомнения. Мы были готовы встречать врага.

— Дозвольте! — на разрыв голосовых связок орал подпоручик Смитов.

Как же я понимал главного артиллериста нашего отряда! Как же ему сейчас хочется ответить врагу, который унёс в том числе и немалое число его подчинённых.

— Дозволяю! Действуйте по обстоятельствам! — прокричал в ответ я.

И был уверен, что Смитов не промахнётся. Что он выполнит свою работу. Есть такое: если офицер достойный, если есть у него уверенность в своих действиях, то можно отдать разрешительный приказ и больше за это направление даже не беспокоиться. Всё будет выполнено так, как ожидается, или даже лучше.

— Штуцерники! Работайте, как никогда в жизни! — бодро сыпал я распоряжения.

— Бах-бах! — двадцать пять наших пушек разрядились в сторону наступающего врага.

Смитов проявил хладнокровие. Не стал бить сразу всеми орудиями, хотя они были сконцентрированы в одном месте — на направлении главного удара врага. Пристреливался…

— Бах-бах-бах! — начали работать штуцерники.

И они стали собирать свои очки отмщения.

Я заметил, что Смитов проверяет каждую пушку — как она направлена, сколько насыпано пороха. Это не совсем правильный подход, нужно всё-таки доверять своим подчинённым. Но мало ли: может, среди убитых и раненых были те, кто отвечал за наведение орудий.