— Ну, помимо потерь в Проклятом Лесу. Каждый раз, когда король — Эйден — отправлял легион солдат, они никогда не возвращались. Он перестал посылать солдат. Единственное, что мы можем сделать сейчас, это ждать и смотреть. Никто не знает, что будет дальше.

Мои зубы заскрежетали, когда я подумала о тенях. Малахия был тенью, как и я. Если кто-то и знал, почему тени не нападали, то это был бы он. К сожалению, он пропал без вести, вместе со всеми важными знаниями, которыми он обладал. Он был так близко и я не удосужилась задать и двух вопросов.

Редмонд не знал о Малахии, и я хотела, чтобы так и оставалось. Никто не знал о нем. Я не произносила его имени больше десяти лет, но что-то подсказывало мне, что скоро я задам этот вынужденный вопрос.

Воспоминание о Малахии, стоящем возле моей камеры, что-то надломило во мне. Если бы он тогда вернулся… я бы ушла с ним. То место было мрачнее моих самых тёмных кошмаров. Я никогда прежде не чувствовала себя настолько одинокой.

— Где ты был? — мой голос дрогнул, и лицо Редмонда вытянулось. — Где ты был, когда я больше всего нуждалась в тебе?

Редмонд протянул руку и сжал мою, на его губах появилась мягкая улыбка.

— Я был в том же месте, что и ты, только этажом выше.

Я нахмурилась.

— Мне не разрешали навещать тебя, но я подкупил стражников, чтобы они впустили меня. Первая смена стражников были отправлены в Проклятый Лес, и они так и не вернулись. Их сменили новые — мелочные, занудные, с мешками на головах, — которые категорически запретили мне приближаться к тебе.

Редмонд усмехнулся.

— Так что каждую ночь я пробирался тайком, усыплял их дротиками с настойкой снадобья… навещал тебя, а потом возвращался к их телам и рисовал им на лицах. Иногда подсыпал слабительное. Но вскоре они всё поняли.

Я усмехнулась впервые за очень долгое время. Он бы так и сделал.

— Как долго ты был в темнице?

— Всего три дня, — ответил он, приподняв бровь, оценивая мое жалкое, изможденное состояние. — Ты была одна всего три дня.

Это казалось намного дольше. Я покачала головой; жалко, абсолютно жалко.

Дверь со скрипом приоткрылась, и Брэндон заглянул в щель, его глаза изучали Редмонда и меня. Когда мы ничего ему не сказали, он вошел.

— С ней все хорошо? — спросил он Редмонда, полностью игнорируя мое присутствие.

Редмонд посмотрел на меня и улыбнулся.

— Так и есть.

— Хорошо.

Редмонд откашлялся и собрал свои вещи.

— Ну, мне пора. Я навещу тебя позже, Далия, — он наклонился и поцеловал меня в лоб, сжимая мою руку. — Скоро увидимся.

Брэндон проследил за Редмоном, когда тот выходил. Как только дверь закрылась, он провел рукой по лицу и застонал, словно опасаясь того, что последует дальше. Он повернулся ко мне, совершенно выбившись из сил.

— Король желает тебя видеть.

Глава 6

Далия

Подняться с постели было нелегко. Брэндон позвал фрейлин, надеясь заставить меня выглядеть более презентабельно.

Мое тело плюхнули в ванну и отмыли до нитки, но очистить его от грязи было почти невозможно. Мои волосы запеклись у корней, кожа головы была покрыта желтыми чешуйками, и дамам пришлось прервать процесс мытья на полпути. Вымыть их было бы настоящим подвигом, потребовавшим по меньшей мере дня работы. Я была одета в простое черное платье, которое болталось на моем теле, как мешок с картошкой.

Мои ноги дрожали с каждым шагом, который я делала по направлению к тронному залу, но Брэндон прижимал меня к себе, положив руку мне на поясницу, пока мы двигались черепашьим шагом.

— Вот и все, — подбодрил он. — Мы почти на месте.

Я хрюкнула в ответ. От каждого движения боль отдавалась рикошетом в моих костях, но Эйден настоял, чтобы я пришла немедленно. Срочность казалась подозрительной, учитывая, что вот уже три месяца я была легкодоступна для любого, кто хотел со мной поговорить.

Мой желудок скрутило, когда мы остановились перед богато украшенными деревянными дверями тронного зала. Брэндон втянул в себя воздух и встряхнул руками, словно готовясь к жестокой встрече.

— Он готов быть снисходительным. Просто будь уступчивой. Будь покорной, и все будет хорошо, — прошептал он.

Смешно. Уступчивой. Покорной. Формулировка была оскорбительной, но тот огонь, который горел во мне, подпитываемый ненавистью и яростью, давным-давно погас. Мои физические и умственные способности были слишком ограничены, чтобы вести какую-либо борьбу.