— Господин? Что с вами? — заметив перемену в его лице, Мин И тут же вскочила, принялась аккуратно гладить его по груди, стараясь успокоить дыхание. — Ведь только что было лучше… Не так ли?

— Будет ещё лучше, если ты выйдешь, — сквозь зубы процедил он.

Мин И даже не моргнула. Присела на край ложа и спокойно заявила:

— Нет уж. Если в комнате никого не будет, господин испугается. Я останусь здесь и посижу с вами.

Испугается? Он? Он — Цзи Боцзай? Ему три года, что ли? Кто тут должен бояться?!

Он так посмотрел на неё, будто вот-вот встанет и убьёт. Но не встал. Сил не хватило. Только зарычал, зажмурился и, откинувшись на подушку, снова провалился в сон.

И что удивительно — в этот раз во сне его не терзали ни реки, ни зубастые твари, ни кровь. Было тихо. Тепло. В воздухе пахло чем-то нежным…Цветами. И, может быть, немного — ею.

Обычная девушка… хрупкая, тонкая, ветра боится — и уж точно не может укрыть от ливня. А всё равно… почему-то рядом с ней спокойно.

С этой мыслью он провалился в самый крепкий и мирный сон за долгие месяцы.

Проснулся он только к полудню следующего дня.Мин И всё так же сидела рядом, на краю ложа. Увидев, что он открыл глаза, тут же вскочила:

— Господин! Вы наконец очнулись! А у нас тут снаружи — беда, господин, беда!

Он уже чувствовал себя немного лучше, смог приподняться, опершись на локти:

— Что случилось?

— Говорят, вы на вчерашнем отборе убили одного воинов культиваторов. А у него, между прочим, была изрядная поддержка. На виду — всё по правилам, формально вы ни в чём не виноваты… но его сторонники бунтуют. Десятка два человек уже встали у ворот и вопят, что хотят с вами «помериться силами».

Цзи Боцзай тихо хмыкнул и холодно усмехнулся:

— Ну вопят и пусть вопят. Я не выйду — и точка.

Мин И щёлкала семечки с характерным крак-крак, лениво обмахивалась и при этом с живым интересом косилась на него, будто дразня:

— На отборе ведь можно было и полегче… Зачем же сразу насмерть? Что, у вас с тем культиватором счёты были?

Цзи Боцзай, полулёжа на подушке, ответил лениво, почти зевая:

— Нет. Первый раз видел его.

Первый раз — и сразу в землю? Эта ярость в нём…Вот почему его и боятся, и уважают.Потому что у него в крови — не просто сила, а мрачная, неудержимая жажда закончить бой без лишних слов. Навсегда.

Тот, кого он убил, был не кто иной, как Сюэ Шэн — один из самых почтенных воинов культиваторов Му Сина. Добряк, щедрый, уважительный, любимец городских старейшин. Его называли чуть ли не святым за щедрые подаяния и участие в делах слабых. До появления Цзи Боцзая он был нарасхват, звезда каждого состязания.

Мин И сама думала, что его назначат спутником господина Цзи в будущей поездке. И уж точно не ожидала, что он погибнет — и так внезапно.

Снаружи вдруг вспыхнула юань — острая, как стрела, и с хищной точностью полетела вглубь поместья.

Мин И почувствовала приближение в последний миг, но Цзи Боцзай, разумеется, среагировал ещё раньше. Резким движением руки он поднялся, и в ту же секунду из его тела вырвался чёрный дракон, с рёвом воспаривший в небо. Он мгновенно обвил всё поместье, создавая защитный купол из чёрного огня и энергии.

Такое проявление силы в обычной ситуации давно бы отрезвило даже самых наглых. Но не сегодня.

Наоборот — почувствовав слабость в его ядре, атакующие ожесточились ещё сильнее. Они не отступили. Напротив — стали бить по барьеру яростнее, будто чуяли кровь.

Их атаки не пробивали драконью защиту, но каждая волна ударов истощала обе стороны. И они это прекрасно знали. Возможно, именно на это и рассчитывали. Толпа, как стая голодных волков, верила в свою численность — мол, и слона муравьи заедят.

Но тут послышался крик:

— Что вы творите?! —

Во двор, сопровождаемый людьми, ворвался Мэн Янцю — гневный, в ярости, обнажённый клинок дрожал в руке.

Он встал между нападающими и стенами поместья, обводя их тяжёлым взглядом.

— Господин Мэн, — вперёд вышел Луо Цзяоян, один из тех, кто громче всех подстрекал. Лицо его было холодным, губы плотно сжаты. — Мы просто хотели сразиться с господином Цзи. Что, разве это запрещено? Раз уж Цзи Боцзай считает нас, простых людей, недостойными, мы решили «поздороваться» по правилам культиваторов — юань против юаня. Разве ради этого нужно устраивать целый парад и вызывать подкрепление?

Мэн Янцю тяжело вздохнул, едва сдерживая раздражение:

— Я понимаю, смерть Сюэ Шэна до сих пор не даёт вам покоя. Но договор о поединке был подписан заранее — с условием жизни и смерти. Господин Цзи не пытался преднамеренно убить. Это Сюэ Шэн отказался признать поражение, до последнего стоял на ногах… и сам привёл к трагедии.